Интервью Йошики из журнала Kadokawa, Vol 10 за январь 1992
Йошики. Неправильная жизнь.
Наверное, я не могу жить как все, в обычном смысле слова. Например, обычное человеческое счастье. Когда я смотрю на друзей, которые развлекаются, я не только не завидую им, напротив, мне становится страшно.
Хотя это и сейчас так, но уже с детских пор я никогда не считал себя обычным мальчиком. Я никому не подчинялся и был очень любопытен. Например, неожиданно задал матери вопрос, действительно ли я у нее родился. Она пришла в замешательство и удивилась: «Почему ты задаешь такой вопрос?» Сколько раз я убегал из дому, и мысли о самоубийстве всегда присутствовали где-то в уголке моего сознания. Одно время я постоянно задавал всем вопросы: «Почему я живу?», «Ради чего я живу?», «В чем цель моей жизни?» Товарищи отвечали: «Ты что, дурака валяешь?» Но я был совершенно серьезен. Мне казалось, что я не могу продолжать жить, если не найду цели.
В детстве у меня была астма, поэтому я очень часто лежал в больнице. В младшей школе я около двух месяцев в году проводил в больнице. В это время я читал биографии супругов Кюри, Бетховена, Шуберта. Один наш родственник работал учителем в старшей школе, и он часто приносил мне разные книги. Жизнь Бетховена произвела на меня очень сильное впечатление. Однако я не нашел для себя модель жизни, которую хотел бы прожить. У меня было сильное стремление к разрушению. Но было и собственное представление о красоте. Не знаю, можно ли считать смерть самой последней красотой, но в моей жизни с самого рождения все находится в беспорядке. Играя на ударных, я теряю сознание, а потом, когда смотрю этот момент на видео, порой не могу сдержать слез. Но не потому, что мне жаль себя, потерявшего сознание. Не знаю. Может быть, я к чему-о стремлюсь, может быть, верю в человека. Не знаю. Для меня жить завтрашним днем — это другое. Потому что это связано с тем, что есть сегодня.
Я начал играть на фортепиано с пяти лет, а с пятого класса младшей школы начал играть на ударных. В пятом классе мама подарила мне их на день рождения. Пришел домой, а в моей комнате стоят барабаны, я был поражен! Мама часто делала такие вещи совершенно невозмутимо. В то время я слушал в основном Kiss. Я знал ноты, поэтому купил сборник нот Kiss и постепенно разбирал их. Серьезно я начал играть на ударных во втором классе средней школы, кода начал играть в группе. Я восхищался Питером Крисом из Kiss. В Японии не было таких замечательных барабанщиков, и я хотел стать такой же рок-звездой.
Со второго класса средней школы я играю на двойном басовом барабане. Я не мог делать технически сложные вещи, а думал только о том, как научиться играть с наибольшей скоростью. С начала я брал за образец игру Питера Криса, а затем и Рэйнбоу.
Другие моими героями в то время были байкеры. Это были старшие ребята, они казались мне крутыми. Поэтому с третьего класса средней школы по первый класс старшей школы я думал только о байках.
У меня и сейчас хорошие отношения с теми, с кем я тогда дрался.
Я постоянно участвовал в драках, особенно в третьем классе средней школы. А в старшей школе я сразу прославился. Обошел все классы и стал звать всех, кому что-то не нравится. Но таких не нашлось. Мне говорили: «Откуда ты взялся такой?» Я был выпускником совершенно обычной средней школы. И друзья у меня были в основном хулиганы, так что других такие учеников в этой престижной старшей школе не было. Во время церемонии по поводу поступления в школу меня одного вызвали на сцену перед всеми учениками и учитель ударил меня. Как пример для других. Ужасная была школа. Типа, если будете так себя вести, с вами будет так же. Но я не был настоящим хулиганом. Как бы это сказать... Просто мне нравились самые разные вещи. Еще в младшей школе почти все друзья у меня стали хулиганами, и я вместе с ними, но при этом я продолжал играть на фортепиано. Даже в самые плохие времена. Наверное, в этом и есть моя главная странность (смех). Вид у меня был хулиганский, со второго класса средней школы я еще начал красить волосы. Однако во время школьных музыкальных конкурсов я играл на рояле. Учителям, наверное, было досадно, ведь они хотели наказать меня. Учился я тоже хорошо.
С детства у меня была многосторонняя натура, я играл и на фортепиано, и на ударных, как и сейчас, когда я учу одновременно и английский, и испанский язык. Но если говорить о том, какая моя сторона мне нравилась больше всего, то, конечно, хулиганская.
Я был отчаянным, и поэтому не раз мне разбивали лицо в кровь. В старшей школе один раз даже увезли на скорой помощи и зашивали внутреннюю сторону губы. Пришлось наложить три шва.
Во время драк я никогда не отступал и не просил пощады. Поэтому если мне доставалось, то по полной. Я детства я хотел стать рок-звездой, и может быть, поэтому мне хотелось, чтобы обо мне говорили, что я никогда не сдаюсь. Я вообще не люблю , когда слишком много говорят, особенно за спиной. Может быть, еще и поэтому я часто пускал в ход кулаки. Ведь ничего не поделаешь, одноклассники все равно будут говорить. Однако после драк, как ни странно, мы чаще всего становились друзьями. Через год, после того, как я поступил в старшую школу, я собрал всех и устроил вечеринку. Что-то вроде примирения (смех). А с теми ребятами, с которыми я дрался, у меня до сих пор хорошие отношения.
Во втором классе старшей школы я собирался поступать в консерваторию и поэтому раз в неделю брал частные уроки у преподавателя музыки. Плата была очень высокой — 20000 йен за полчаса. В это время я каждый день играл на фортепиано не менее шести часов. Кажется, что играл постоянно. Теперь я порой тоже упражняюсь в игре, например, произведений Шопена. Вообще, что касается фортепиано, то я играю так, как понимаю сам, а не в соответствии с теорией музыки.
Во второй классе средней школы я организовал группу и серьезно начал играть. На выпускной церемонии в школе мы исполняли музыку Кисс. Тоши играл на гитаре, на басу играл один хороший друг, которому я сказал: «Давай, ты будешь играть на басу!» Он был вместе с Тоши в школьном духовом оркестре. И еще один друг из того же оркестра был у нас лид-гитаристом. Собрав эту группу под название “Noise”, мы прямо в школьной форме сыграли около шести песен Кисс, и нас приняли очень хорошо. До того, как мы стали Х, все участники, кроме Тоши, постоянно менялись, и мы тогда назывались “Noise”. С этой группой мы участвовали на конкурсе East-West, исполнили «Рок-н-ролл» Лед Зеппелин и «Burn» Дип Перпл, и я получил приз как лучший барабанщик, а Тоши - как лучший вокалист.
После окончания школы я начал обходить клубы в Токио. Вначале я хотел поступить в консерваторию и продолжать играть в рок-группе. Но потом неожиданно передумал. Я понял, что если так сделаю, то создам себе путь для отступления. То есть я думал, что оба варианта хороши. Но мне нравится играть на фортепиано, и в последнее время я, хотя и играю в рок-группе, но играю классическую музыку.
Для меня Х связано с чувством справедливости.
В процессе того, как я ходил по клубам, я понял слабые места, которые были у нашей группы, научился и способам работы с клубами. В то время участники группы непрерывно менялись. Сам я мог спокойно упражняться и по 20 часов в день, но остальных это не устраивало. Если собрать всех участников, которые были в группе, пока мы не собрались нынешним составом, то наберется, наверное, человек двадцать. В то время про нас говорили, что лучше не выступать вместе с Х. И хотя зрителей приходило очень много, но и руководство клубов нас опасалось. Потому что концерты были очень буйные, и постоянно все ломали. Внешность у меня довольно женственная. Но после того, как концерт закончится, другие группы, участвующими в концерте, пить с нами не ходили. Ведь с тех пор, как я переехал в Токио, я не перестал драться. И поначалу все шло хорошо, вместе пьем, а потом у меня словно что-то взрывается в голове. И поэтому меня боялись больше всех. И внешне сразу проявлялся парень, и вообще я сразу становился, как черт. Поэтому многие опасались драться со мной. «Йошики не поймешь, совсем не такой, как выглядит»,- говорили они. Мне кажется, что внутри меня есть еще и другой «я», довольно жестокий. Обычно он спит, но если вдруг проснется, то выскакивает наружу, и я совершенно меняю свой облик. Хотя я и не Камен Райдер, но меняюсь. Но сейчас я стараюсь быть уступчивым и не заводить ссор.
В то время от фирм звукозаписи поступало много предложений о мейджерском дебюте, но мне это не нравилось. Количество зрителей на концертах росло, альбом Vanishing Vision” мы смогли записать и продать сами. К тому же я вовсе не думал, что группы, которые стали мейджерами, такие уж замечательные. Я решил пойти в Сони только потому, что познакомился с менеджером Цуда-сан.
Еще со времен выступлений в клубах мы все могли делать сами, не опираясь на силу звукозаписывающих фирм. Поэтому после заключения контракта у меня было ощущение не «Наконец-то смогли добиться дебюта», а скорее «пришлось сделать дебют». Тоши вел подсчет финансов, я сам сидел за рулем машины, на которой перевозили музыкальные инструменты, так мы и ездили в тур на двух-трех машинах. И у нас была прибыль. Порой что-нибудь разбивали в ресторане, потом приходилось платить штраф в несколько сотен тысяч йен. И все равно оставались в плюсе.
Наша встреча с Хидэ была очень яркой. В то время он был лидером группы Saver Tiger и так же, как и я, считался довольно странным. Потом я думал, как же мы совпадаем друг с другом, и каждый раз при встрече я думал, какой он хороший и на сцене тоже очень классный. Через некоторое время Хидэ оставил группу и решил вернуться к работе в салоне красоты, по своей прежней профессии. Многие звали его в другие группы, но он всем отказывал. А я, когда услышал, что он возвращается на работу в салон, уже не стал его звать. Но однажды он пришел ко мне и сказал, что хочет посоветоваться. Мы пошли вместе выпить, а потом, когда еще раз пошли выпить, я сказал ему: «Присоединяйся к Х!», и он согласился.
Х для меня тесно связаны с вопросами долга и справедливости. Поэтому вместе играть в группе — это значит, идти вместе до конца. А хорошие отношения только для видимости я терпеть не могу. Ведь Х — это не такая группа, участники которой собрались, чтобы добиться популярности или получить побольше денег. Как всегда говорит Тайджи, если даже мы не сможем пробиться как группа, мы всегда сможем вместе добиться успеха в чем-то другом. У него тоже огромная энергия. Хотя тут речь идет только о музыке. Поэтому наша группа не распадется, разве что со мной что-то случится или кто-то умрет.
Когда я создавал Х, то прежде всего думал о том, чтобы быть яркими. Чтобы дойти до Токио Дома. Непопулярной группы Х в моих планах не было. Словно в то время, когда Х были неизвестными, их как бы еще и не существовало. Сейчас говорят, что мы стали как айдолы. Но наша музыка — это наша музыка, и поэтому наш образ мы будем поддерживать любой ценой. А прежде всего хочется сломать уже сложившийся образ, сделать что-то такое, за что критики потом будут выставлять нас дураками, мне ничего не страшно. Напротив, хочется, чтобы на нас было еще более сильное давление, потому что я больше всего ненавижу покой. Или крах или слава. Для меня только так.
Примерно с прошлого года я пишу новую музыку под названием Art of Life. Это будет композиция длиной тридцать или сорок минут. Ведь если посмотреть вокруг, то все пишут песни на три - четыре минуты. Мне кажется это странным. Представители звукозаписывающей фирмы говорят, что не смогут сделать промоушен такой композиции, но если и не смогут, может, это даже и к лучшему. И не потому, что я хочу написать именно такое длинное произведение, а потому, что иначе я просто не смогу выразить все, что хочу выразить. Это заняло два года, и вот в ноябре прошлого года я закончил писать музыку. Сейчас запись в самом разгаре, и в этой музыке моя личность словно расщепляется на части. Вначале был прошлый «я», который впал в манию преследования. Затем появился тот, кто преследует, то есть жестокий «я». И потом возникает «я», который наблюдает за всем объективно. И между этими тремя «я» начинается борьба. Между объективным я и жестоким. Но тот, у которого мания преследования, стремится к любви. Начинается борьба между тем, который стремится к любви, и тем, кто наблюдает со стороны. И тогда появляется еще один «я», но он вынужден уйти в другое место. И начинается хаос, который же из них я сам? Потом появляется еще один объективный «я», в конце концов, снова происходит расщепление, появляется еще и другой я... Я часто беру темой себя самого, потому что хочу что-то сказать миру, другим людям. Но в конце появляется еще один я и все заканчивается большим хаосом. И хотя в тексте есть слова «он говорит» или «ты говоришь», но на самом деле, это все я сам.
Я не хочу жить спокойной жизнью.
После мейджерского дебюта за два года и 7-8 месяцев мы выпустили два альбома. Но теперь я не могу обычным образом пойти за покупками. Окружающее изменилось феноменальным образом, но сам я внутри не изменился. Те стороны, которые и раньше были заострены, стали еще более острыми, а тех, что раньше не было — так и остались спокойными.
Но я терпеть не могу общепринятую мораль. Например, думать, что это — зеленое потому, что все говорят, что это зеленое. Для меня нет представления об идеальной жизни. Я просто хочу создавать хорошую музыку. В последнее время все мои дела приносят деньги, и кажется, я чего-то не понимаю. Чем больше думаю, тем меньше понимаю. Друзья спрашивают: «Как сейчас дела?» Отвечаю: «Что-то сейчас не понимаю...» Тогда они говорят: «Чем ты недоволен? Разве сейчас все не идеально?», но я все равно не могу понять, в чем тут счастье.
Поэтому, если человек думает, что он счастлив, значит, он действительно счастлив. Так и музыкант, если чувствует себя счастливым, значит, он действительно счастлив. А я пока не чувствую себя счастливым. Спокойное и совершенное состояние я ненавижу. Если мне покажется, что уже достигаю совершенства, наоборот, хочется все разрушить. Сам не знаю, почему.
Наверное, я не смогу пожить жизнь, в общепринятом смысле слова. В том, что касается обычного человеческого счастья. Я могу спокойно прожить один в течение года, случалось, что я пять дней подряд был полностью погружен в создание музыки. И глядя на развлекающихся друзей, я им вовсе не завидую, наоборот мне становится страшно. Я не умею считать, как все, что один плюс один равно двум. Пусть хоть сто тысяч человек скажут, что один плюс один равно двум, я все равно скажу, что, может быть, на самом деле это будет ноль, а может быть, три. Хотя в глубине души думаю, что все же будет два.
И что касается Х, я все время хочу быть на грани. И концерты давать не по обязанности, а например, в этот день что-то не получилось, значит, нужно выступить в следующий раз. Так и в личных делах, если сделать так, получится так, если так, то по-другому, и затем перехожу к следующему.
Возможно, где-то внутри на меня давит сознание, что я не смогу считать себя взрослым человеком, пока не смогу сам подтвердить для себя, что я это действительно я.
Поэтому я проявляю себя в таком отчаянном, атакующем способе действий.
Что же касается японской музыкальной сцены, то пока там многое не разрушишь, то ничего нового начать не возможно. И кажется, что если я оставлю свой стиль жизни, то сам буду разбит.
Йошики и Акико Яно. Специальная сессия.
Музыка — это радость. Музыка — это жизнь. Имея совершенно противоположные характеры, двое музыкантов нашли здесь общие точки соприкосновения. Музыка — это будни. Музыка — это любовь.
Сверхзанятый Йошики и приехавшая ненадолго в Японию Акико Яно.
Просто чудо, что удалось в назначенное время начать разговор.
Яно: Примерно два года назад я впервые увидела выступление Х на МТВ и подумала, как это классно. И когда переехала в Нью-Йорк, продолжала следить, чтобы не отстать от событий. Меня поражает подавляющая сила воздействия.
Йошики: В каком смысле?
Я: Несмотря на то, что вы со всей энергией двигаетесь на сцене, но до самого конца исполнение остается точным. Для этого надо иметь немалую физическую силу. Обычно барабанщик держит ритм, и вся нагрузка идет в основном на ноги. Но Вы можете во время игры двигать всем телом?
Й: Я и сам удивляюсь. Руки, ноги и сердце четко держат ритм музыки, по остальным частям тела словно проходят другие волны. Это происходит совершенно бессознательно.
Я: У кого Вы учились играть на ударных?
Й: Практически я учился самостоятельно. У меня и ударная установка отличается от других. Голова находится выше, а все тело ниже.
Я: А малый барабан?
Й: Примерно вот здесь ( показывает рукой высоту). Поэтому у меня на бедре в этом месте постоянно синяки.
Я: Получается, что нужно барабанить сверху.
Й: Я играю всем телом.. порой кажется, что словно приподнимаюсь в воздух, почти не сижу на сидении. А то еще с боку подойдет вокалист, прислониться все телом, чтобы было удобно, и поет (смех).
Я: Но в начале Вы ведь играли на фортепиано? Почему же начали играть на ударных? Только не говорите мне, что проиграли в джанкен (смех).
Й: На фортепиано я могу играть хоть сколько часов подряд, и мне не надоедает. А если на ударных играть одному много часов, то становится скучно.
Я: Да, если одному играть на ударных, то продуктивности нет. Но если на фортепиано играть достаточно долго, то даже если не получается мелодия, то это безусловно захватывает.
Й: И при игре на ударных, и на рояле мне постоянно приходится сидеть на месте, так что я порой завидую людям, которые могут выйти вперед к краю сцены и веселиться там.
Я: Вот как? А мне казалось, что Вы достаточно часто это делаете! (смех).
Йошики является самым скоростным барабанщиком в Японии, делая до 800 ударов в минуту. Весть об этом дошла и до Яно-сан, живущей за рубежом.
Й: На самом деле я не такой уж и искусный. Но очень люблю упражняться. Так что моя цель не сами барабаны, скорее, я думаю, что бы сделать такого интересного, чтобы всех удивить. Это действительно мой стиль.
Я: Понятно. А кто делает аранжировки?
Й: Часто бывает, что аранжировки делают все участники группы вместе. Но для песен, которые сочинил я сам, почти на 99 процентов аранжировки я делаю тоже сам. Все полностью пишу нотами и раздаю их.
Я: Значит, все знают ноты?
Й: Все выучили и запомнили. Ведь знать ноты очень удобно.
Я: Ну, да. Это хорошее дело.
Й: А Вы, Яно-сан, когда начали играть на фортепиано?
Я: Примерно с трех лет. И с тех пор ни разу не было, чтобы мне разонравилось. Для меня играть на фортепиано — это естественное состояние, играя, я в полной мере чувствую себя самой собой. Для меня игра на пианино является самым подходящим способом самовыражения, в большей степени, чем слова или рисунки. Вчера был концерт, и когда он закончился, то отец сказал мне : «Еще в детском саду, когда скажешь Акико что-нибудь показать, ты тут же забиралась на стол, и что-нибудь изображала. Точно как и теперь». Так что думаю, что я совсем не изменилась.
Й: Я начал играть на пианино в 5 лет, и тоже думаю, что это естественное дело.
Я: Мальчики часто, позанимавшись немного, начинают ненавидеть занятия, увлекаются бейсболом, такого у вас не было?
Й: У меня не было повода, чтобы бросить занятия. Не было ничего такого, что настолько захватило бы меня. Я играл на пианино и в тоже время был байкером.
Я: А как же пальцы? Не было травм?
Й: Не было. Но безымянный палец на правой руке не двигается так, как надо, и это меня раздражает. Может, это остался след от драк...
Я: Безымянный палец у всех двигается с трудом. А вот у меня странные пальцы. Они изогнуты, и полностью не могут быть отведены до тыльной стороны руки. Я думала, что это у всех так, оказалось, что наоборот. (Честно говоря, я не совсем поняла, как она не может отвести пальцы - прим. перв.)
Й: Я тоже не могу!
Я: Хорошо! Значит, я не одна такая. Я стараюсь, чтобы пальцы были красивыми. Хотя у меня руки землекопа (смех). Вы отращиваете ногти?
Й: Нет, вот это — самые длинные, которые бывают. Мне нравятся длинные ногти.
Я: Сами по себе нравятся длинные ногти? Или же просто нравится все женское?
Й: Мне нравятся длинные ногти. У меня есть много накладных ногтей, я использую их во время фотосессий. Конечно, когда играю на фортепиано, не могу иметь длинные ногти.
С этого момента Яно-сан забросала Йошики вопросами, словно настоящий американский газетчик.
Я: В Америке в шоу-бизнесе существует очень четкое деление на жанры, есть хард-рок, хэви-метал, панк, а то, что никуда не входит, относят к поп-музыке. Например, Бон Джови — это поп-музыка. А к какому жанру можно отнести музыку Х, в основе своей?
Й: Эээ... к самым разным, я не хочу быть ограниченным рамками жанра. Мне нравится музыка разных жанров, я хочу создавать музыку свободно, и мне не столь важно , что подумают о ее жанре слушатели.
Я: Когда слушаешь музыку Х, смотришь на обложку, чувствуется стиль, но в первую очередь производит впечатление агрессивность и взрывной характер. Почему это так?
Й: Прежде всего я думаю, что содержание музыки и вижуальный стиль не связаны между собой. Например, у всех участников длинные волосы, а играть они могут в любом стиле. Или имея ирокез на голове, можно исполнять классическую музыку. Когда я был в ЛА, то был на концерте трэш-метал, и на Джорджа Уинстона ходил. Я слушаю вперемешку самую разную музыку.
Я: Вот как. В этом смысле, жанр может быть любой, просто надо обратить внимание на то, чтобы агрессивный характер проявлялся в понятных образах.
Й: Собственно, агрессия не является для меня самоцелью. Например, если я что-то ломаю на сцене, я делаю это совершенно естественно. Внутренняя агрессия находит естественное выражение. .. Как-то так...
Я: Но почему Вам нравится агрессия?
Й: Не то, что нравится или не нравится. Просто внутри обязательно есть энергия. Например, в этот раз темой является «разрушение», но агрессия и разрушение - это разные вещи. Что-то вроде исследуем внутреннюю агрессию с помощью искусства.... но я не хочу иметь один и тот же образ.
Я: Думаю, что в разрушении тоже есть своя красота. Вопрос в том, есть ли смысл в этом разрушении.
Й: Слушая Вас, я внезапно вот что подумал. Мы вовсе не хотели специально создавать агрессивный образ. И что касается представлений, и что касается текстов песен. Наоборот, говорят, что они женственны.
Я: Может быть... но у меня все равно было впечатление насилия, уж извините за настойчивость. Но Вы любите длинные ногти, использование косметики, Вам нравятся такие женские вещи?
Й: Прежде всего, я хочу попробовать самое разное. Мне хочется поколебать привычное. Мне нравится Дэвид Боуи.
Я: Я не знаю подробно об этом артисте. Но видно, что он очень тщательно продумывает то, что хочет сделать. Ради этого он испробует различные эстетические вещи и во внешнем образе. Думаю, что старение для него стало очень большой проблемой. Он боролся сам с собой, и в конце концов, думаю, был рад, что вернулся к музыке. Вы любите музыку?
Й: Музыка — это все в моей жизни. С музыки начинается самовыражение. Главное — это стараться в совершенстве заниматься музыкой, а все остальное уже не столь важно.
Я: И татуировки, и макияж...Даже если вообще отбросить внешний образ? Если что-то еще, чем бы Вы хотели заниматься, помимо музыки?
Й: Сейчас я больше всего хочу учиться музыке. Отдохну примерно год, и снова начну заниматься с преподавателем по фортепиано.
Я: Думаю, что это замечательно. Вот недавно мы говорили о драках. Разламывание вещей — может быть, это тоже своего рода драка, а Вы никогда не наносили раны себе?
Й: Иногда, но потрепел неудачу (смех). Но в последнее время этого больше не происходит. Однако я и не хотел жить долго. Допустим, что я проживу еще три года, и именно сейчас нужно создать подтверждение собственного существования, и дела двигаются вперед. И тогда ничего не страшно.
Я: Почему у Вас такие мысли? Вы думали так с детства?
Й: Я не могу представить себя старше тридцати лет. Пусть у меня будет короткая, но насыщенная замечательная жизнь.
Может быть, с этим связана и «эстетика мгновения», за которую часто критиковали Х.
Но Йошики и на самом деле не раз терял сознание.
Я: Вы чувствуете, что не можете чего-то ожидать от окружающего мира? У меня тоже порой бывает такое чувство. Что Вы чувствуете, когда общаетесь с людьми?
Й: У меня есть интерес к другим людям. Но ревности или зависти нет. В конце концов, я всегда возвращаюсь к самому себе. И тогда, когда участники уходили из группы, потому что я им не нравился...
Я: Что Вам нравится в себе самом? Или Вы чувствуете уверенность только в том, что касается музыки?
Й: Нет, я уверен во всем и одновременно во всем не уверен. Порой я скажу что-нибудь, а потом подумаю, и самому становится противно. Но с другой стороны, я все равно немного нравлюсь себе.
Я: У меня тоже порой бывают моменты, когда мне кажется, что я самая бездарная женщина на свете. И тогда нужно найти внутри себя что-то, что бы поддержало или как-то компенсировало. Даже самое простое, например, вчера покормила бродячую кошку, молодец! ( смех). У Вас так бывает?
Й: Я люблю прилагать усилия, в том числе и в игре на музыкальных инструментах, но ведь без этого невозможно.
Я: Это замечатедьная черта характера. Так что лучше выбросьте из головы мысли о том, что проживете только 2-3 года.
Й: В этом отношении во мне тоже полный хаос. С одной стороны, есть «я», который думает и старается изо всех сил, и есть другой я, который может в одну минуту все это отбросить. Словно я как-то расколот на много частей...
Я: Наверное, Ваша мама беспокоится о Вас?
Й: Да, часто. Хорошо ли я питаюсь, например.
Я: И я тоже хочу это сказать!
Й: Мама странная. Когда я был ребенком, были очень модны радиоуправляемые модели машин, но она мне их не покупала, вот музыкальные инструменты, микроскоп, телескоп — это пожалуйста.
Я: И Ваша мама очень правильно действовала. И я такая же. Не покупаю моему ребенку радиомоделей! (смех).
Й: У всех друзей были такие, так что мне было обидно.
Я: Это хорошо, когда ребенок испытывает такие чувства (смех). Вот заработаешь денег, сам и купишь. Мне тоже всегда так говорили в детстве.
Я никогда и не думала, что буду заниматься чем-то кроме музыки. А Вы тоже всегда хотели заниматься только музыкой?
Й: Для меня заниматься музыкой всегда было естественным, музыка всегда была рядом со мной. Было время, когда я немного отошел, но в конце концов, все равно вернулся к музыке. Сколько раз я переезжал, но пианино всегда брал с собой. И когда бываю в туре, то если в номере нет клавишного инструмента, то туда и заходить не хочется.
Я: Вы слушаете записи классических фортепианных произведений?
Й: Очень люблю их слушать. Как раз в декабре выйдет мой диск «Yoshiki selection”.
Я: А джаз?
Й: Мне нравится Кит Джаретт, у меня есть его СД, книга и видео. Он иногда и Баха исполнял. И на концертах Х я тоже часто использую музыку База, Генделя, Бетховена.
Я: А кто Вам нравится из композиторов позднее 19 века? Например, Дебюсси...
Й: Мне навится Сибелиус. Но мне интересны не столько отдельные композиторы, сколько сама музыка, поэтому я часто не помню, кто и что именно написал. И когда я играю, то произвольно делаю собственные аранжировки. И преподаватель по фортепиано часто ругал меня ( смех).
Я: И я тоже, начиная с детского сада, так и делала. Я хотела играть так, как мне нравится. Классика — это искусство воспроизведения, поэтому тут важно, как именно сыграть по уже написанным нотам. А я сразу начинала импровизировать.
Й: Я и сейчас часто упражняюсь в исполнении классических произведений. Иногда мне что-то не нравится, но ведь ноты изменить невозможно.
Я: Я хочу порекомендовать Вам пианиста по имени Иво Погорелич. Он дебютировал в ранней юности как очень талантливый пианист и обладает поистине уникальным стилем. Его выступления получили очень высокую оценку на конкурсе. И сейчас этот яркий молодой человек женился на своей преподавательнице по фортепиано. В его исполнении очень хорошо передана радость музыки, поэтому послушайте его обязательно!
Й: Обязательно послушаю. А Вы, Яно-сан, исполняете классические произведения?
Я: Разве что для детей играю Равеля. А вот мой муж (Сакамото Рюичи — прим. Перев.) раньше прекрасно играл.
Й: В прошлом году я ходил на концерт «Beauty” и как раз подумал, что он прекрасно играет.
Я: Раньше он играл гораздо лучше (смех). Но сейчас он почти не упражняется, чтобы повысить свое мастерство, а жаль.
Й: А Вы, Яно-сан, постоянно упражняетесь в игре?
Я: Когда есть желание — упражняюсь (смех). И тогда я могу спокойно играть несколько часов подряд. Но когда нет желания — вообще не сажусь. В общем-то я лентяйка. Когда я сижу за роялем, у меня возникает такое же чувство, как когда я сижу в туалете. Или такое же чувство, когда я обедаю.
Сейчас Яно-сан — это элегантная взрослая женщина, а во времена дебюта к ней приклеился ярлык «сумасбродки».
Я: В молодости я совершенно не интересовалась тем, что думают обо мне другие люди. Я не умела совершать поступки, искренне думая о других. Не то, чтобы во мне не было любви, просто я была еще ребенком. Наверное, до самого недавнего времени (смех). Сейчас меня больше всего радует, когда я получаю справедливую оценку. Но время заблуждений было интересным.
Й: А у меня именно сейчас такое время. Интересно ошибаться.
Я: Я не умела контролировать свою энергию. Думаю, что есть разные уровни. Бывает время, когда ты и хочешь что-то сделать, но не можешь, а бывает время, когда ты можешь сделать все, что захочешь. Наверное, сейчас у Х есть много таких дел, которые можно сделать только сейчас.
Й: Сейчас мы выступаем как рок-музыканты, но если это убрать, что о нас подумают люди... Наверное, что просто странные люди.
Я: Мой давний друг, Дэвид Сильвиан все говорил : «Не хочу быть продаваемым, не хочу». В это время YMO вдруг резко стали популярными. И он видел, что мой муж тогда психологически был в смятении. И муж сказал тогда Дэвиду: «Даже не знаю, нужна ли такая популяность!» Но Сильвиан такого уровня продаж так и не достиг (смех).
Й: Вот как? А мне он нравится.
Я: Он известен лишь знатокам музыки. Но его сочинения не стали хитами. Я очень четко поняла после «Harusaki kobeni» (5-й сингл Акико Яно — прим. Перев). А, вот это как... Я поняла и то, что вместе с популярностью приходит чувство пустоты. Но если это преодолеть и создавать музыку, которую хочешь создать, то все будет хорошо. Совершенствовать свой стиль. Получать достойную оценку своего творчества, иметь возможность донести его до большего числа людей. Это идеал. И поддерживать баланс в расходах на запись (смех). Не бедствуя, но и не являясь сверхбогатой, я радуюсь, что каждый день могу иметь хорошую пищу. Хотя иногда и Армани хочется (смех).
Й: Для Вас музыка — это работа?
Я: Наверное, нет. Разве что во время промоушена. А сама запись — это удовольствие.
Й: Я тоже не чувствую, что это работа. Хотя я не делаю нелюбимую работу.
Мне очень нравится Кейт Буш, мне кажется, что Вы, Яно-сан, чем-то на нее похожи.
Я: Мне часто говорят, что я похожа на англичанку. И голос похож. Но мне не нравится использовать дьявольские темы, темные вещи для меня невозможны.
Й: Вот как. Я чувствую в ней не столько темную сторону, сколько женственность.
Я: Темные вещи в любом случае рождают негативные чувства. И такого рода манга ёнкома тоже не для меня. Мне нравится петь, чтобы поддерживать людей, которые стараются изо всех сил. Даже если успеха пока нет. Поэтому темные вещи, хотя и обладают энергией мгновенной взрывной силы, но не могут продолжаться долго. Особенно в Америке все демонические мотивы связывают с культурой наркотиков, а это в настоящее время стало проблемой. Конечно, хочется слушать музыку, близкую к моей системе ценностей.
Й: Я совершенно не думаю, что Кейт Буш представляет собой темную сторону. Сам же я боюсь этого всего, так что ни в стихах, ни в творчество ничего такого не использую.
Я: А как насчет использования сексуальности? Когда я увидела ваш последний СД, то подумала: «О-ей-ей!»
Й: В последние время темой стали красивые вещи — любовь, ревность, поэтому я подумал, что надо сменить имидж. Конечно, было и противодействие тому, чтобы сниматься обнаженным. Но сейчас такое время, когда я хочу, чтобы нашу музыку услышали как можно большее число людей. Не 10, а сто, сто тысяч, миллион!
Я: Тогда скажите, что Вам нужно прожить еще не три года, а тридцать! И хотя внешне Ваш образ связан с насилием и сексом, хотя Вы говорите резкие вещи, но это не имеет отношение к подлинному характеру музыки. И мне хотелось бы, чтобы Вы как можно больше времени уделяли музыке, потому что в ней содержится очень большая выразительная сила.
Й: Чувствуется, что Вы, Яно-сан, настоящая женщина!
Я: Очень рада слышать это. И мне было очень интересно встретиться с человеком, который во многом отличается от меня.
Акко-чан сделала памятный снимок с Йошики на свою камеру для детей и покинула студию.
Любимые слова.
Выбранные Йошики 9 человек и 5 книг.
Йошики не только наслаждается книгами и музыкой как произведениями искусства, но и глубоко задумывается о словах и жизненном пути их создателей. И это превращается в силу, которая рождает его новую музыку и стихи. Что чувствует и чему учится Йошики у этих людей и книг?
Дэвид Боуи.
Я всегда думал, что Дэвид Боуи классный, но очень странный человек. Но вот в прошлом году, когда он приезжал в Японию, у меня была возможность встретиться с ним во время радиопередачи и взять у него интервью.
Два года назад я читал сборник его интервью, это было очень интересно. Но при этом он обязательно забивает интервьюера. Разными способами. И что бы он ни говорил, мне он казался замечательным человеком..
Но когда мы в действительности встретились, он оказался джентльменом. В нем чувствовалась самая разная энергия. Обычно, когда встречаешься с человеком, сразу понимаешь свое место. И хотя он совершенно меня не знал, но смог создать единое пространство с незнакомым человеком. Я считаю, это очень важно. Он серьезно отвечал на мои наивные вопросы, и даже если и был чем-то поражен, но не смотрел свысока, и это замечательно. Поэтому и я хотел быть стать таким же. И я понял, что мне очень повезло, что я смог поговорить с ним таким образом. Если бы этого не произошло, я и думать не мог бы, что смогу встретиться с ним в следующий раз обычным образом. Так что самое лучшее, это то, что я смог встретиться с ним именно так.
Кит Джаретт
Этого музыканта очень любил наш директор, так что иногда давал послушать его «Кельнский концерт», и я думаю, что это замечательный человек. Не то чтобы я полностью увлекся им, но он говорит очень интересные вещи. Я прочитал книгу «Кит Джаретт», это похоже на книгу по философии. «Если действительно сможешь пристально всмотреться в себя, если действительно сможешь увидеть себя самого, для тебя времени существовать не должно». Это действительно так. И я согласен со многими вещами в этой книге.
Кисс
Это группа, с которой я начал слушать рок-музыку. Когда я увидел их в детстве, то думал, кто же они. Они были классные, хотя я и не понимал, почему именно. Два года назад, спустя 10 лет, я вновь ходил на их концерт в Будокане. В это время у многих людей слезы стояли в глазах от ностальгических воспоминаний, а мне хотелось сказать:«Лучше прекратите!» Не думаю, что Кисс стали хуже выступать, но мне казалось, что это так. Мне не хотелось, чтобы разрушился тот сверкающий образ, который сохранился в моей памяти с детских лет. … И вообще мне не хочется видеть, что артисты теряют свой уровень. У артиста не бывает прошлой славы. Нужно сверкать здесь и сейчас. И хотя продолжать сверкать трудно, но иначе нельзя.
Шопен.
Недавно я упражнялся в исполнении произведения Шопена «Прощание», это очень сложно. И на меня произвели сильное впечатление слова Шопена: «Если бы я был более глупым, то наверное, сейчас расхваливал и превозносил бы себя...» Это был человек, который умер, так и оставшись недовольным собой. И я хорошо понимаю его, потому что он всегда упорно упражнялся. Но я думаю, что в какой-то мере нужно и признавать свои заслуги. У меня нет дара убеждения. Но думаю, что нельзя вечно держаться за свои комплексы.
Секс Пистолз
Прежде всего мне очень понравилось это название. Сид Вишес тоже хорош, хотя сейчас легко исполнять их песни. Кода слушаешь их музыку, то думаешь, что нужно играть музыку, не задумываясь ни о чем в процессе. На меня они тоже оказали влияние. И если говорить о песнях, то прежде всего, это “Anarchy in the UK”. Типа, мы-то рокеры, нам все равно, что вы о нас думаете, главное, что мы развлекаемся. Это и принесло им успех. И не стремиться сохранять созданный образ, а постепенно разрушать его.
Накашима Миюки
Я часто слушал песню «Kansuigyo». Особенно во время подготовки к вступительным экзаменам, она нравилась мне больше всего.
Больше всего мне у нее нравится атмосфера. Очень хорошо переданы чувства и эмоции. Хотя я ее поклонник, но знаю о ней немного. Все, о чем она поет — это действительность. В том числе и неразделенная любовь. Наверное, она очень ранимый человек. Но атмосфера мне очень нравится. Мелодии мне нравятся больше, чем лирика.
Микки Рурк.
Одного слова достаточно: какой классный! Мне нравится, как он говорит. И атмосфера нравится. Я смотрел почти все фильмы, где он исполняет главную роль. Например, атмосфера в фильме «Год дракона». Мне всегда хотелось стать таким же. И еще мне очень нравится «Сердце ангела».
Конечно, некоторая холодность — это хорошо. Если смотреть с точки зрения женщины, то даже если и встречаешься с таким человеком, постоянно думаешь, любит ли он тебя, постоянно остаешься в тревоге. Таких персонажей у него много, какой бы фильм не посмотрел. Поэтому и остается чувство, что он ни за что не подстраивается под чьи-то рамки, и это хорошо.
Кейт Буш.
С ней я хотел бы встретиться больше всех в мире. Конечо, я слушао все альбомы, и голос у нее хорош. Когда я поехал в ЛА, то взял с собой все диски.
И тексты песен классные. Как бы все-таки встретиться с ней. И если получится встретиться, то главное — не поговорить о чем-то, а ощутить эту атмосферу.
Линдси Кемп.
Славный старик. У него есть хорошие слова: «Очисти слух и слушай голос сердца. Всегда будь самим собой. Найди себя, чтобы быть самим собой. Слушай свой внутренний голос. Не бойся встретить незнакомого себя». Я увидел эти слова, написанные в буклете, это хорошо сказано.
Образ у него очень мягкий и добрый. И хотя есть что-то и сумасшедшее и не сбалансированно. Но мне он нравится. Хотя если бы в нем чувствовалось больше опасности, было бы еще лучше.
Рю Мураками. "Дети из камеры хранения".
Эту книгу я прочитал по совету друга. В этой книге мне очень понравилась одна женщина, это запомнилось больше всего.
Впервые я узнал имя Муроками, когда друг дал мне почитать его книгу «Все оттенки голубого». Я подумал, что это очень радикальная книга, но особого впечатления она не произвела.
Потом пошел в книжный магазин и увидел книгу «Топаз». Прочитал, оказалась тоже очень радикальная книга. Спросил у друга, есть ли что-нибудь еще. Он и посоветовал роман «Дети из камеры хранения». Прочитал, и мне очень понравилась Анемона... Там есть Кику и Хаси, но Анемона лучше всех.
Конечно, и эта книга написана достаточно экстремально, однако, если задуматься, то для меня эти экстремальные вещи в книге Муроками таковыми не являются.
Рю Муроками. "Фашизм любви и фантазии".
(Эта книга не переведена ни на русский, ни на английский языки, поэтому название я перевела сама. Прим. Перев.)
Эту книгу я купил, когда начал читать книги Рю Мураками. И название мне тоже понравилось. В этой книге персонажи — Сузухара Тодзи и Зеро. Поразительна сила решимости. Сила действий. Прежде всего мне было это интересно. Они показаны совершенными людьми, но особенно интересен процесс достижения этого. И тут я почувствовал что-то общее с собой.
Когда два героя встречаются на Крайнем севере, то Сузухара был словно сын лесов, и после встречи с Зеро его личность постепенно шлифуется. Мне особенно понравилась их первая встреча. Надо будет еще раз перечитать эту книгу.
Tatsuhiko Shibusawa «Самые худшие в мире женщины»
Знакомство с этим писателем началось с этой книги. Неожиданно купил ее в книжном магазине. Нарисованная на обложке женщина очаровала меня. Наверное, мне нравятся злодейки, если задуматься. Здесь описана история Элизабет Батори. Как только я ее прочитал, то сразу же несколько раз перечитал снова. Ради того, чтобы сохранить свою красоту, она убивала людей одного за другим и купалась в их крови. В конце концов она убила около 600 человек, зарыла трупы в саду, и в этом саду цвели розы алого цвета крови... Это произвело на меня сильное впечатление, и под его влиянием я написал композицию «Rose of Pain». Я впервые писал не о себе, а о другом человеке, и везде видел розы, и был действительно взволнован.
Мотомия Хироши. "Отокоги"
Замечательная вещь! Прочитал три года назад на одном дыхании. И прежде всего запомнились такие слова: «Человек может жить, отступая назад или двигаясь вперед. И если решишь двигаться вперед, то, что бы потом ни случилось, нужно все равно идти вперед». Да, это так. И я не умею отступать.
Главный герой после смерти матери испытал много трудностей. Но все это только помогло ему развиваться. Был никем и неожиданно стал первым оябуном у якудза... Это все очень привлекло внимание. Обычно, даже если входишь в какую-то группу, все равно есть независимость. В нынешней Японии, когда все уже завершено, трудно создать нового себя.
Ричард Бах. "Иллюзии".
Здесь тоже очень много разных мыслей, но вот особенно эти слова: «Многие люди думают, что человек не способен долгое время находиться в небе, потому что не может летать. Но самое главное — это желание». Вот как, значит, можно взлететь в небо, как здорово! Ведь все действительно так и есть. Я тоже всегда говорю, что нет ничего невозможного. Поэтому и летать в небе тоже возможно.
Эту книгу мне дал друг-иностранец, когда я был в ЛА. Я прочитал ее в оригинале примерно до половины, но потом мне очень хотелось поскорее узнать, что будет дальше, и я стал читать перевод.
