Глава 1. Билет в ад. 1993-1997

Жизненное распутье

В апреле 1993 года я работал над записью в Лос-Анджелесе, и в это время мне поступило неожиданное предложение: не соглашусь ли я сыграть главную роль Гамлета в рок-опере «Гамлет». Я колебался, на зная, как же это будет соответствовать моему имиджу Тоши из X JAPAN? Однако те, кто был связан с моим сольным проектом, в один голос уговаривали меня принять это предложение: «Нужно обязательно соглашаться!» «Это хороший шанс, чтобы вырасти как артисту». Я слушал эти разговоры, и постепенно во мне возник интерес попробовать свои силы в новом деле. 

Но в то время я даже не мог предполагать, что это решение послужит началом разрушения всей моей жизни. 

Время «промывки мозгов», страшный ад, когда у меня было отнято все: воля, разум, свобода.

С оборотной стороны сияющей сцены жизни меня подстерегала огромная яма.

В мае 1993 года я вернулся из ЛА, где жил в то время, в Японию, чтобы в качестве исполнителя главной роли в рок-опере «Гамлет» принять участие в финальном прослушивании кандидаток на главную женскую роль.

В начале на открытое предложение откликнулось 3000 человек. После рассмотрения письменных заявлений было отобрано 30 человек, которым нужно было пройти последнее прослушивание. 

После этого мнения жюри разделились между кандидатурой, которую продвигали продюсеры, и кандидатурой, за которую голосовал руководитель моего личного офиса Такеда (имя изменено). Женщина, которую продвигали продюсеры, была небольшого роста, но очень красива, к тому же обладала выдающими актерскими и вокальными данными. Другая женщина немного уступала в актерском и вокальном мастерстве, зато производила впечатление мягкого и позитивного человека. Сам я не мог определиться с выбором. Но в конце концов решили не выбирать одну из двух, а оставить обеих, сделав двойной кастинг, что и успокоило меня. Однако затем почему-то осталась только одна актриса, которую рекомендовал Такеда. Это была Моритани Каори. 

В жизни не бывает «если», но если бы в то время остались бы две актрисы... если бы на том прослушивании Такеда не настаивал бы так упорно на кандидатуре Моритани...

Наверное, моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому.

Именно эта встреча привела меня к большому распутью в моей жизни. 

После того, как мы вместе играли в рок-опере «Гамлет» в октябре 1993 года, на некоторое время я отдалился от Моритани, но через полгода, весной 1994 года, ко мне домой в ЛА пришло от нее письмо. И постепенно со временем письма стали приходить все чаще — то раз в две недели, то раз в неделю, потом и раз в три дня. 

В то время еще не было сотовых телефонов и электронной почты. Каждый раз, когда я читал ее письмо, перед глазами оживал образ Офелии, которая любила Гамлета. И эти письма, написанные изящным слогом, полные заботы о моем самочувствии и душевном состоянии, стали для меня, живущего в одиночестве на чужбине, подлинным «лекарством для души».

До тех пор я хотя и встречался с женщинами, но никого из них не любил. Я был одиноким человеком, который никого не любил и не был никем любимым. 

«Я не знала Тоши из Х», «Меня не интересует Тоши из Х, я думаю о тебе настоящем...» - в этих словах из писем Моритани чувствовалось совсем иное отношение, чем я встречал до сих пор по отношению к имени Тоши. Может быть, я увидел в ней свой идеал женщины.

На эти чувства оказали большое влияние и те проблемы, которые у меня постоянно возникали в то время с моим окружением.

Распад семьи

В 1992 году я организовал собственный офис и начал сольную деятельность. Директором офиса я назначил моего старшего брата.

Старший брат еще в период старшей школы переехал в Токио и стремился попасть в мир искусства, но успеха не добился и с тех пор работал в звукозаписывающих компаниях и в офисах крупных лейблов. 

В детстве брат был красив, но когда ему исполнилось 32 года, он немного поправился, стал носить очки и превратился в обаятельного мужчину средних лет. Он почти не носил костюмы, предпочитая джинсы и футболки. Ростом я уже превзошел его.

«Я буду директором твоего офиса!» - такое сообщение получил я от него, когда решил начать свою сольную деятельность. Конечно, я был очень рад, что старший брат, который оказал на меня в детстве и музыкальное влияние и которого я очень любил, сможет работать со мной. Думая, что он сможет отлично руководить работой, я назначил его на должность директора. 

Через некоторое время после этого я выбрал его партнером в собственном постоянном ток-шоу на радио. Хотя сам он не стал артистом, но все-таки хорошо знал мир искусства, и кроме того, мне хотелось сделать ему небольшой подарок. Однако это была моя большая ошибка.

Благодаря радиопередаче он стал известен среди моих фанатов, и после этого стал платить себе большую зарплату, пускать деньги в оборот, всюду представляться как брат Тоши и директор Тоши. Иными словами, он не столько вел работу офиса, сколько сам вел себя словно известный артист, веселился вовсю, в личной жизни тоже стал вести себя весьма свободно, и все это вызывало большие сожаления.

«Брат, вернее, директор! Надо серьезнее относиться к работе!»

«Тоши! У нас есть красный сигнал - директор Исии. Он часто выступает на телевидении. И я хочу также».

«Да, он часто выступает на телевидении, словно артист, но наверное, в остальное время он серьезно ведет свою работу. Перед тем, как выступать на публике, важно сделать всю организационную работу.»

Я много раз говорил с ним, но, видимо, у него была склонность к сцене, но не было способностей к организаторской деятельности.

Из офисов Йошики и других участников группы также поступали нарекания в адрес моего брата. До меня дошло, что его плохое поведение стало достоянием прессы. Поскольку все это доставляло проблемы и мне как артисту, и моим окружающим, а также много было случаев обмана, к сожалению, не было иного выхода, кроме как уволить его.

В конечном итоге, я думаю, он продолжал относиться ко мне не как к артисту, а как в к младшему брату, так что ему не хватало минимального знания правил, уважения и понимания роли директора. С одной стороны, я понимал сложность управления фирмой, но с другой стороны, его поведение полностью разрушило образ старшего брата, которому я всегда верил. Я чувствовал себя обманутым и испытывал глубокую печаль. 

Кроме того, мать стала пускать в наш дом фанатов, брала с них деньги и показывала им старые видео и наши с Йошики детские фотографии и даже разрешала их переснимать. Со стороны участников группы мне не раз и не два поступали нарекания на такие действия. После того, как эта информация попала в журналы, мне пришлось просить прощения у всех, начиная с Йошики. 

Я сообщил брату, что увольняю его и передал ему несколько миллионов йен наличными.

«Мне очень жаль, но мы не сможем больше работать вместе. Пусть эти деньги послужат тебе капиталом для следующей деятельности, используй их разумно».

Однако мать и брат стали говорить всем: «Этот Такеда, который стал новым директором, просто обольстил Тоши и захватил фирму. Все права Тоши принадлежат нашей семье, зачем нам чужой человек...» Я сдерживал гнев, но был очень расстроен.

Я стал известным человеком, и теперь из-за этих прав, которые приносили большие деньги, мать и брат вели себя так, словно это они сами стали звездами. Более того, я увидел в них жадность, которую никогда раньше не замечал. Действительность разрушила на моих глазах образ «хорошей семьи».

Я ощущал большое разочарование и вместе с тем начал чувствовать и отвращение к себе.

Метаморфоза семьи и друзей

Однако и назначенный директором весной 1993 года Такеда доставлял немало проблем.

С Такедой я познакомился еще в те времена, когда еще до мейджерского дебюта подрабатывал в баре в Мегуро, где он был постоянным посетителем. Загорелое лицо, мускулистое телосложение. Всегда одетый в стильный костюм, он производил впечатление влиятельного молодого бизнесмена. Оживленно беседуя громким голосом, он излучал энергию и уверенность в себе. Хотя он был того же возраста, что и мой старший брат, но производил совсем иное впечатление. И когда я организовал свой офис, то поручил ему роль консультанта при неопытном в делах старшем брате.

После того, как пришлось уволить брата, директором стал Такеда. А потом он стал по совместительству и директором офиса X JAPAN. На время его работы я обещал менеджменту группы, начиная с Йошики, что буду нести ответственность как поручитель Такеды.

Однако после того, как Такеда проработал больше года, в офисе X JAPAN были обнаружены проблемы с большими суммами денег, которые он неправомерно расходовал. Одновременно и в моем личном офисе обнаружились такие же факты. До сих пор я полностью верил ему, считал, что мы всегда будем вместе, и теперь получил большой шок. Такеду уволили из офиса X JAPAN, одновременно он уволился и из моего офиса. В соответствии с взятыми на себя обязательствами гаранта мне пришлось возвратить X JAPAN акции.

Ранее мой старший брат и мать принесли доставляли неприятности X JAPAN, и вот теперь рекомендованный мной человек причинил ущерб на большую сумму денег. Я принес всем участникам группы невосполнимые убытки и неприятности. Я принес всем, кого затронул инцидент, извинения всем, однако с той пор не мог показываться на глаза и участникам группы, начиная с Йошики и менеджерам. Мой сольный проект до тех пор развивался успешно, но из-за всего этого я отложил работу с группой, и вследствие этого не мог составить график и сольной работы.

Все окружающие — родные и друзья, сильно менялись, как только им в руки попадали большие суммы денег, происходило такое, во что трудно было поверить. Хорошие отношения с друзьями и родными были для меня идеалом, но в действительности происходило много вещей, которые невозможно было оправдать. Как артист, я не был умел в обращении с деньгами, безоговорочно доверял родным и друзьям, и без сомнения, эта моя снисходительность приводила к ухудшению ситуации.

Я мечтал стать рок-звездой. И я достиг в Японии этого положения, добился известности. Я думал, что тем самым вношу свой вклад и в благополучие семьи. Однако на самом деле все получилось наоборот. Я перестал верить семье, верить друзьям, перестал верить и себе самому. Если подумать, я приносил всем только неприятности. Кроме того, я ощущал, что образовалась и глубокая пропасть между мной и другими участниками группы. 

(Если бы кому-то в чем-то теперь можно было верить...)

Внезапно оказалось, что я никому и ни в чем не мог доверять. И меня не прекращали трясти вихри огромной тревоги, который словно поглотили меня.

Именно в это время все чаще стали приходить письма от Моритани. И эти письма стали последней опорой моего сердца, задавленного одиночеством.

Управление доверено среднему брату

В октябре 1994 года, после происшествия с Такедой, изнуренный, я, скрываясь от СМИ и Такеды, посетил в Нью-Йорке моего среднего брата, который был направлен на работу в крупном банке. Средний брат, который работал среди элитных бизнесменов в Нью-Йорке, крупнейшем финансовом центре мира, был далек от японского шоу-бизнеса.

Пригород Нью-Йорка, где находился дом моего брата, находился в отдалении от шумного Манхэттена, здесь росли деревья, и мягкие лучи осеннего солнца освещали спокойные жилые кварталы. В это тихое место я и приехал, чтобы посоветовать с братом обо всем, что касалось происшествия с Такедой. Брат был старше меня на три года, ему исполнилось 32 года. У него была прическа , подходящая бизнесмену, и глаза из-под очков в серебристой оправе ярко сверкали. 

Через несколько дней в воскресенье после завтрака мы спокойно расположились в гостиной брата, как вдруг раздался звонок у входа. Посмотрев в глазок, мы увидели, что это был Такеда в темных очках.

«Тоши, пришел Такеда, поднимись на второй этаж!»

Брат поговорил с ним возле дверей, и через 5 минут Такеда ушел.

«Надо же, он и сюда добрался. Ну, Тоши, это кошмар, что за тобой по пятам ходят люди  с таким дурным характером...»

С детских лет у брата был хороший характер, он прекрасно учился, и я с одного взгляда на него решился. Конечно, брат не был специалистом в музыке и мире искусства, но у него были большие способности в бизнесе. Кроме того, в семье он держался особняком, и я подумал, что в отличие от матери и старшего брата, он не будет так относиться к моим правам. После всего случившегося я отдалился от семьи в лице матери и старшего брата, но со средним братом, наверное, смогу иметь дело.

«Ты не сможешь стать директором моей фирмы?» - предложил я ему.

«...Я не могу ответить сразу, дай мне время подумать.»

Через несколько дней я покинул Нью-Йорк и вернулся в Японию.

 

Вторая встреча с Моритани

Поздней осенью того же года в поисках тишины и для создания музыки я некоторое время провел на Гаваях, а когда вернулся в Японию, то встретился с Моритани.

Ее неизменно мягкие манеры действовали на меня успокаивающе. 

«Столько всего плохого случилось! Ты столько пережил, позволь мне обнять тебя!» - говорила она с крупными слезами на глазах, и я чувствовал, что мое сердце исцеляется. Кроме того, она подарила мне тетрадь в сто страниц, где были написаны хайку. И особенно одна строка вызвала у меня слезы, которые я не мог остановить:

«В момент смерти уйдем рука об руку.»

Эти слова глубоко затронули мою душу, ведь к тому времени, мне казалось, что я утратил и семью, и друзей, и не было никого, кому я мог бы доверять.

Вскоре после этого я стал встречаться с Моритани.

Она часто заводила разговоры о духовном мире, о космосе, о спиритуализме. Поскольку меня тоже интересовали эти темы, то я увлекался ее горячими рассказами. Под ее влиянием я стал также слушать музыку таких жанров, как «нью-эйдж» и исцеляющая музыка (хилинг).

Моя склонность к духовному миру и такой музыке объяснялась, может быть, также и стремлением бежать от действительности, в которой продолжали накапливаться проблемы.

 

Непреодолимая пропасть

Когда наступил 1995 год, Йошики решительно направил штурвал в сторону выхода на мировую арену. Он горячо говорил о том, что сначала надо выпустить новый альбом для Японии, а потом приступить к записи альбома, который будет продаваться по всей Америке.

И вскоре в студии в ЛА, принадлежавшей Йошики, началась работа над записью альбома «DAHLIA».

Сольный проект Хидэ, над которым он начал работать в прошлом году, неожиданно приобрел огромную популярность. Другие участники группы также начали свои сольные проекты.

Что касается меня, то пропасть, которая возникла между мной и Йошики, так и не исчезла.

Было тут и влияние Моритани, но рок-музыка, так называемый вижуал-кей, стал для меня чуждым, стал ощущаться как что-то фальшивое, далекое от моего собственного я, как источник мучений.

«Сколько ни красуйся внешне, внутренне содержание не изменится. К чему этот макияж и осветленные волосы? Тоши-сан, лучше быть таким как есть!»

Ласковые слова Моритани западали мне в сердце.

С другой стороны, Йошики, который стремился к выходу на мировую арену, стал еще более строгим к записи вокала. К его требованиям в отношении голоса, ритма, точности и эмоциональности добавились требования к английскому произношению, которое стало для меня самым большим источником мучений. Йошики стремился к тому, чтобы произношение соответствовало подлинному. Я не мог соответствовать и всем другим требованиям Йошики, а уж добавить ко всему и совершенное произношение — это казалось мне совершенно невыполнимым. И хотя ко мне приставили известных педагогов по произношению, которые постоянно давали мне уроки, и я действительно пытался петь, соблюдая правильное произношение, но удовлетворительных результатов это не приносило.

Какие бы ни были созданы благоприятные условия, но если у самого человека нет энтузиазма, то он стену не преодолеет.

Во мне рождалась ненависть к своей неспособности выполнить требования Йошики, и к себе самому, и к Йошики, который выдвигал такие требования. С болью я осознавал свой низкий уровень вокалиста и постепенно я стал чувствовать, что у меня нет ни уверенности, ни воли, ни компетентности, чтобы быть участником и вокалистом группы X JAPAN.

В студии царила тяжелая, мрачная атмосфера, и с Йошики мы практически перестали разговаривать.

 

Сердце колеблется в сторону ухода из X JAPAN

В марте 1995 года мой средний брат принял мое предложение, уволился из банка и стал директором моего офиса. Однако и после этого проблемы, вызванные деятельностью Такеда, продолжались, в том числе, спонсор рекламы выставил мне претензии. И я все еще находился в положении, когда не мог показаться на глаза участникам X JAPAN и связанным с группой людям.

«От меня X JAPAN только одни проблемы, какой смысл находиться в группе...»

Я колебался, а Моритани говорила мне:

«Вот и хорошо, Тоши-сан должен быть самим собой. Пока ты в X JAPAN, ты становишься хуже. Не лучше ли делать то, что ты действительно хочешь делать. Я ведь с тобой. Нужно больше доверять своему внутреннему космосу...»

В ноябре 1995 года, хотя запись нового альбома DAHLIA еще не была закончена, начался национальный тур. Он проходил на стадионах, и в каждом месте зал был переполнен возбужденной публикой. Популярность X JAPAN достигла своего пика. Но я был сильно подавлен.

«Хватит уже приукрашивать себя. Чем больше рядишься в разные одежды, тем тяжелее на сердце. Нужно быть самим собой».

Следуя советам Моритани, я обрезал длинные волосы, вернул им черный цвет, перестал использовать макияж, и концертные костюмы также стали очень простыми. Мой стиль полностью изменился и совершенно отличался от образа фронтмена рок-группы, принадлежащей к вижуал кей.

В декабре 1996 года в Токио Доме должны были состоятся традиционные концерты, которые завершали длившийся более года «Далия-тур». Незадолго до этого как-то вечером Моритани включила один из дисков. Как только раздалась музыка, Моритани неожиданно стала плакать.

«Как только я слышу эту музыку, то сразу плачу. Это прекрасная музыка!»

Когда я только начал встречаться с Моритани, меня часто удивляла резкая смена ее настроения. Только что она смеялась и вдруг начинала плакать или наоборот, только что плакала, и тут же смеялась. Но потом я привык и мне это даже нравилось, потому я думал, что в этом проявляется ее особенная детская непосредственность и чистота. 

Это была спокойная оркестровая целительная музыка. Автором ее был артист по имени Масая. Она часто слушала этот диск, и его обложка лежала на моем столе. Это был один из более 100 дисков с такого рода музыкой, которые мы накупили вдвоем. 

«Да, хорошая музыка...» - ответил я.

И вдруг Моритани просто взорвалась.

«Пора уходить из X JAPAN! Пора порвать и с такой семьей! Отныне надо петь только такие прекрасные песни, которые напрямую исцеляют людей лишь при прослушивании, без всяких внешних эффектов. Разве это не то, к чему ты стремишься сам?»

«Тоши-сан, все окружающие люди — и мать, и брат, и Йошики, все они просто используют тебя для своей выгоды! Нужно прекратить это! Мне это уже опротивело!»

Она схватила меня обеими руками и сильно трясла, в то время как крупные слезы катились из ее глаз. Я впервые видел на ее лице такое выражение. Она не переставала плакать, и я подумал: «Она действительно заботится обо мне... только ей я могу верить!»

И постепенно я стал отдаляться от окружающих, и психологически полностью оказался словно запертым в пещере по имени Моритани.

 

Два заветных желания Моритани — брак и уход из X JAPAN

Январь 1997 года. Запись альбома и концертный тур были завершены, и в деятельности X JAPAN наступил поворотный момент. В это время я принял два очень важных решения. 

Первое — это оформить брак с Моритани. Она часто говорила, что хочет всегда быть рядом со мной, что устала встречаться тайно. Несмотря на та ее резкие эмоциональные перепады, я верил, что она отличается от обманувших мое доверие членов семьи и окружения, что ее чувства по отношению ко мне совершенно искренни. И хотя до меня доходили негативные слова окружающих: «Это из-за нее Тоши так изменился», я решил узаконить наши отношения еще и для того, чтобы защитить ее и начать вместе с ней новую жизнь. 

В феврале 1997 года мы оформили официально наши отношения. Но никто из окружающих не поздравлял нас. Сотрудники офиса, начиная с моего брата, постоянно высказывали опасения за мои действия. Конечно, участникам X JAPAN я ничего не сообщал. Я не хотел делать женитьбу достоянием гласности, и Моритани сказала мне не делать оповещения и не устраивать публичной церемонии. Однако каким-то образом информация проникла в СМИ, мне пришлось говорить об этом в интервью на телевидении и упомянуть на концерте. О свадьбе знали только самые близкие люди, однако каким-то образом эти сведения стали достоянием гласности. Моритани решила, что это проговорился мой средний брат, и ее недовольство моей семьей все росло.

И еще одно важное решение. Поговорив с Моритани, я решил, что «Отныне мы будем воплощать наши собственные мысли мысли и чувства, и с X JAPAN нужно расстаться».

Поскольку я решил начать новую жизнь с Моритани, одновременно я выбрал закончить прежнюю жизнь с X JAPAN, то есть с Йошики. Так осуществилось и второе желание Моритани.

Это произошло 20 апреля 1997 года. Вечером я остановил машину на стоянке возле студии в ЛА и некоторое время смотрел на небо, которое постепенно окрашивалось в алый цвет. 

Я вспомнил тот день, тринадцать лет назад, когда мы учились в третьем классе старшей школы, и я мечтал о том , что мы станем рок-звездами и горячо говорил о будущем: «Если мы будем с Йошики вместе, если мы будем Х, то все получится!»

(Сегодня все закончится... что же скажет Йошики...)

Словно я расставался с семьей, с которой прожил много лет, словно объявлял о расставании любимому человеку, с которого любил долгие годы, или словно сбросил со спины тяжелый крест....Невыразимые слова чувства охватили меня.

Через тридцать минут я вышел из машины и стал ждать Йошики в приемной. 

Через некоторое время появился Йошики и тихо сел напротив меня за большой круглый стол.

Я не мог смотреть ему в глаза. 

«Йошики, есть разговор...» - опустив глаза, сказал я.

«Я хочу уйти из Х...»

Немного помолчав, Йошики ответил:

«Я понял...Тоши...»

Вопреки ожиданиям, он ответил сразу.

«Но это нужно обсудить и с другими участниками группы. Сейчас я позову других и поговорим».

Через некоторое время в студию приехали Хис и Хидэ, которые были в ЛА, и мы снова сели за круглый стол. 

«Снова Тоши-кун!» - бросил Хидэ.

Причиной этих слов было то, что я доставил много неприятностей X JAPAN.

«Что станет с X JAPAN без вокалиста? Что станет с нашей жизнью?»

Хидэ редко так сильно бил меня словами..

«Какие проблемы бы не возникали, мы всегда могли сами решить их. Х — это не только жизнь Тоши, это жизнь всех нас!. Что нам теперь делать?»

Но чтобы мне ни говорили, я считал, что ничего не изменить. Йошики молчал, и взяв стоящую рядом электрогитару собственной модели, перебирал ее струны. 

«Хидэ-чан! Я очень долго и мучительно думал, прежде чем принять это решение. Я теперь не подхожу для Х. Я не могу продолжать быть в группе и лгать вам. Я встретил новых людей, у меня теперь новые ценности. Отныне я хочу спасать людей.»

«Можно спасать людей музыкой»

«Я не могу это делать, продолжая оставаться в Х. Я хочу спасать людей в подлинном смысле».

Наш разговор с Хидэ продолжался. Чем больше говорил Хидэ, тем более упрямым я становился. 

«Что же, будучи в рок-группе, нельзя спасать людей?»

«Именно так».

Рука Йошики замерла над струнами. 

Хис молчал, глядя в одну точку.

Хидэ надул губы и замолчал...

Некоторое время все молчали. Потом Йошики сказал:

«Раз Тоши решил уйти из группы, удержать его невозможно.»

После этих слов я встал и, не оглядываясь, покинул студию.

«Простите меня...Спасибо вам за все...»

Я повторял в своем сердце эти слова, которые не в силах был сказать в лицо. В груди стало горячо, и слезы переполняли меня. 

Я вышел из студии и сел в машину.

«Сегодня я говорил с участниками группы» - сообщил я Моритани, которая ждала меня.

«Вот и хорошо!» - и она улыбнулась с довольным видом. 

Так в этот день я ушел из X JAPAN.

 

Недоверие к среднему брату

После того, как средний брат стал директором, я начал вести разнообразную общественную деятельность — поддержал истцов в судебном процессе о заражении крови в Токио, выпустил книгу бесед с Кавада Рюхэем, впервые написал книгу эссе, исполнил песню с посланием для ЮНЕСКО «Ijime bye bye” участвовал в концерте за мир, организованном Масаши Сада, посетил индийскую школу в качестве после доброй воли. 

Однако и в это время брат и другие сотрудники офиса были плохого мнения о Моритани. Честно говоря, они постоянно предостерегали меня против нее.

Средний брат непосредственно мне в лицо говорил о ней резкие слова:

«У Моритани это все только игра», «Мой опыт работы в банке подсказывает, что такие люди — самые опасные», «Таких женщин нужно опасаться».

Я возражал ему: «Не говори таких ужасных вещей!»

Но я не мог игнорировать слова брата, которые предостерегал меня, тем более чувствовал себя в долгу перед ним, ведь он оставил работу в элитном банке ради того, чтобы стать директором моей фирмы.

Со своей стороны, Моритани вначале писала письма брату, дарила ему подарки, но потом с течением времени, стала все чаще жаловаться на него:

«Он думает только о своем бизнесе, а о тебе не думает вообще», «Он хочет сделать из тебя послушную куклу». Вначале я удивлялся тому, что е мнение так изменилось, но постепенно стал с ней соглашаться, считая, что она действительно заботится обо мне. 

Также было и по отношению к матери. Сначала она писала ей письма, посылал цветы, а потом стала выражать недовольство: «Мать считает, что деть - это ее собственность», «Она за глаза говорит неправду», «Плохая мать». К сожалению, в то время я не мог ей возразить. 

Постепенно я стал думать так же, как Моритани, и полностью отдалился от семьи, включая и среднего брата. 

 

Введение к промыванию мозгов, Якусима

В один из дней сразу после свадьбы Моритани заявила радостным голосом:

«Хочу поехать на Якусиму! Там есть оздоровительный курорт, которым управляет Масаея музыку которого мы слушаем!»

В июне 1997 года мы вместе с Моритани прибыли в отель «Lemuria Island Resort Hotel” на острове Якусима в префектуре Кагосима. То был маленький отель, который сложно было назвать курортом. Среди гор были расположены несколько маленьких белых коттеджей самого простого вида. Но Моритани необычайно радовалась: «Какой прекрасный отель! Это самый лучший отель из тех, в которых мне доводилось бывать!» Я не испытывал подобных чувств, но подумал, что хорошо, раз она так радуется. На объятой тишиной территории не было других гостей, кроме нас. 

Чтобы зарегистрироваться в отеле, мы вошли в главное здание отеля, в котором находился так же и ресторан. Из глубины появилась служащая отеля тридцати с небольшим лет. Она очень отличалась по внешнему виду от обычных служащих отеля. На ней был свитер, скрывающий шею, вельветовая юбка до колен, волосы были собраны сзади в хвост, и никакой косметики. Зарегистрировав нас, она обратилась ко мне:

«У нас на территории есть картинная галерея, обязательно посмотрите!»

«Пойдем, пойдем!» - радостно говорили Моритани, поэтому мы отнесли багаж в комнату и сразу отправились в галерею. Это было маленькое деревянное здание. Такая же служащая открыла замок, и мы вошли за ней. В полутемном помещении на стенах висели картины. Внутри играла целительная музыка. 

«Это музыка Масаи, который управляет также и этим отелем,» -тихо пояснила служащая.

Картины были бесхитростными, например, мальчик в соломенной шляпе светло-оранжевого цвета обнимает дерево. Под картинами были подписи в несколько слов.

«Берясь за непосильные дела, терпишь поражение за поражением. Став взрослым, теряешь честность. Как я сейчас хочу вернуться в детство в коротких штанах!»

Эти картины и подписи к ним в чем-то затрагивали душу. 

После того, как мы осмотрели несколько картин, Моритани неожиданно начала плакать. Сопровождающая нас служащая тоже заплакала и сказала:

«Художница, Матсуда Нориэ умерла в апреле этого года в возрасте двадцати лет от рака».

«Она приняла свою болезнь, приняла себя саму и теперь вернулась в лоно природы».

«У нее и Масаи были отношения, превосходящие обычные отношения между мужчиной и женщиной», - пояснила она. 

Потом она сказала Моритани: «Ты борешься изо всех сил, но теперь можно и не стараться, можно быть самой собой» - и хлопнула ее по плечу. Я был очень удивлен, глядя на рыдающую Моритани (так ли сильно она перенапрягалась?). Постепенно после рыданий Моритани и пояснений служащей в маленьком помещении галереи установилась какая-то удивительная атмосфера. 

Мы продвигались вперед, осматривая картины, и рыдания Моритани становились все сильнее. Неожиданно она упала на пал ничком и забилась в рыданиях. Служащая гладила ее по плечу. 

«Все хорошо, поплачь, плакать хорошо, печалиться хорошо, поплачь сильнее». 

Вначале я подумал, что что-то случилось, глядя на Моритани (насколько же она чувствительна...), и тут служащая погладила меня по плечу и ласково сказала:

«И ты тоже можешь больше не напрягаться. Если ты одинок, если тебе трудно, здесь можно плакать, ведь здесь место, которое приносит успокоение, позволь себе быть самим собой...»

Я рассеянно рассматривал картины, и тут почему-то вспомнил все проблемы с семьей и недавние тревоги и мной овладела печаль. Под конец я тоже проникся всей этой атмосферой и стал лить слезы вместе с Моритани. 

Но вскоре после того, как мы плакали в галерее, вдруг я почувствовал облегчение. 

Во время ужина служащая подошла к нашему столику и спросила:

«Как вам наша галерея?»

«Поплакав, я почувствовал некоторое облегчение». 

«Вот как? Это хорошо. Я хочу стать ультраменом. Ультраменом, который спасают мир!»

«Ультраменом?»

Мне хочется делать работу, которая хотя бы немного поможет исцелению людей, поможет Земле. Для этого я учу свою душу».

«О! Это прекрасно!»

Мне стало любопытно, как можно иметь такие мысли и служить в этом отеле.

Моритани сказала с улыбкой: «Я тоже хочу стать ультраменом!» «Это было замечательное время».

«Спасибо, что приехали сюда!»

Мы провели время в Якусиме в спокойной и приятной атмосфере. 

Пришло время уезжать. Служащая, которая сопровождала нас в картинной галерее, пригласила нас: «В августе в Токио в картинной галерее Мацуда Нориэ в Minami-Azabu состоится концерт Масаи для узкого круга. Обычные люди туда не допускаются, но для вас пришло особое разрешение. Вы пойдете на концерт?»

Она добавила, что после смерти художницы концертов еще не было. Моритани с огромной радостью тут же воскликнула: «Обязательно придем!» Я же пока не знал своего графика работы и ответил: «Мне нужно вначале посмотреть свой график работы, и потом я подумаю».

Затем я передал служащей в подарок две мои книги — сборник эссе и книгу бесед с автографом. Моритани сказал, что мы обязательно еще раз приедем сюда, и мы покинули Якусиму.

 

Расставленная ловушка, Масая

В августе 1997 года мы все-таки отправились на концерт Масаи, после того, как Моритани продолжала твердить: «Обязательно пойдем!». Местом проведения концерта был сравнительно большой особняк, расположенный в Минато-ку, в небольшом переулке недалеко от посольства Кореи.

Открыв двери, мы сняли обувь в небольшой прихожей и, надев тапочки, вошли в следующее помещение. За длинным столом стояли две женщины, одетые в том же стиле, что служащие отеля на Якусиме, на лицах их не было и следа косметики, длинные волосы распущены. 

«Деяма — двое по предварительной договоренности»

«Ждем вас с нетерпением»,- спокойно ответила одна из женщин.

Мы заплатили за билеты на концерт 11 тысяч йен.

«Обувь положите в пакет и берите с собой», - сказала женщина и протянула маленький виниловый пакет. Я, немного волнуясь, открыл дверь, ведущую вниз, и стал спускаться. В слабо освещенном помещении звучала музыка, очевидно, авторства Масаи. На стенах, ограждающих узкое пространство, висели картины. Около десяти человек, собравшихся в зале, сидели на стульях, стоящих в два ряда. Все зрители сидели, опустив плечи и выглядели мрачно.

Мы с Моритани сели на стулья в заднем ряду.

Через некоторое время на сцену вышел Масая. Это была скорее не сцена, а просто приподнятое место, но его лицо было видно очень хорошо. Ему было около 40 лет, у него был выдающийся нос, уголки красивых больших глаз немного опущены, в целом красивые черты лица. Он был одет в рубашку на пуговицах, и белый свитер. Он произвел более свежее впечатление, чем я представлял себе.

Он долго говорил о том, что концерт проходит после перерыва, и о умершей художнице. После этого он, наконец, сказал, что будет петь. Раздалась музыка караоке. 

(Он будет петь караоке?)

когда он начал петь, люди, сидевшие в передних рядах, заплакали. Я был в замешательстве, но посмотрев вбок, увидел, что Моритани тоже плачет вместе со всеми. 

Когда песня закончилась, Масая, словно к него был не в порядке нос, несколько раз втянул в себя сопли, а потом достал носовой платок и сплюнул туда. И это он делал каждый раз после окончания песни и во время разговора. 

Меня беспокоило странное поведение зрителей и действия Масаи, поэтому я не мог сосредоточиться на музыке. Но по ходу концерта все больше людей плакали с дрожащими плечами, и в зале установилась странная атмосфера. 

(Словно здесь собрание какой-то странной религии).

И хотя такая мысль пришла мне в голову, но я посмотрел на сидящую рядом Моритани и увидел, что она полностью поглощена музыкой Масаи и плачет так же, как и другие зрители. Только на меня музыка не производила впечатления, и я стал думать, что наверное, у меня нет чувствительности, я не могу плакать, наверное, я плохой человек.

Через полтора часа Масая закончил пение и речи, спустился со сцены и подошел прямо к нам. Он встал напротив меня и, неожиданно обняв меня за плечи, стоял так секунд пять. 

«Что это?» - подумал я, но Масая ничего не говоря, ушел вверх по лестнице, шаркая тапочками.

 

Самодовольный рассказ, приправленный ложью и преувеличениями

После того, как концерт закончился и мы встали со своих мест, к нам подошла женщина-стафф и сказала: 

«Масая хочет встретиться с вами по-особому, хочет поговорить с вами».

Моритани сразу же радостно ответила:

«Мы хотим встретиться с ним!»

Нас провели в комнату на второй этаж, и Масая начал подробно рассказывать о том, о ем упоминал во время концерта. 

«С детских лет я начал петь на сцене. В 19 лет я открыл свою фирму и создал бум на студенческие туры. Когда мне было двадцать лет, у меня уже было несколько диско-и кафе-баров в Роппонги. Затем я организовал курорт Precia на острове Ёрон и стал зачинателем курортного бума. Когда мне было 27 лет, он стал самым молодым в истории директором... У меня были и положение и известность, но постоянные гонки и конкуренция приносили только опустошенность. В это время одна женщина пригласила меня на семинар, и после этого моя жизнь изменилась. Я тоже был на вершине, поэтому очень хорошо понимаю твои чувства. Это не счастье, а опустошенность.

Масая горячо говорил, обхватив себя дрожащими руками, и его слова произвели на меня впечатление.

Потом он заговорил о своей музыке:

«У меня нет мейджерского контракта, но моя музыка пользуется большой популярностью. Если спросить на Сони и EMI о предзаказах на выпуск моих СД, то становится понятно, что они продаются повсюду. Я был номинирован и на премию «Золотой диск» в номинации «Инструментальный альбом года» в Японии.»

Если говорить о премии «Золотой диск», то я получил ее в составе Х.

(Это премия, которую получают самые популярные артисты в Японии. Если он будучи индис-артистом получил эту премию, это здорово).

Я был очень заинтересован.

Масая продолжал:

«Не обязательно быть знаменитым, чтобы делать серьезные вещи и производить сильное впечатление на многих людей. Быть популярным только благодаря внешности — это быстро надоедает. Нужно делать действительно важные вещи, вносить вклад для всех людей и продавать их только тем, кто понимает. Таким образом и сам становишься богатым. Я провожу семинары, которые посетили десятки тысяч человек. Сейчас начинается период исцеления. В мире останется только серьезная работа, которая ведется в соответствии с миром природы».

Он продолжал говорить быстро, переполненный уверенностью в себе. Однако время от времени, как и на сцене, он продолжал сплевывать в носовой платок, так что разговор шел с некоторыми паузами. 

Моритани, лившая слезы, тоже начала шмыгать носом, но она неотрывно слушала Масаю. 

А он тем временем начал разговор, исполненный особого значения:

«Я не говорю о семинарах всем подряд, но для тебя у меня есть особый разговор». 

Его отец работал в Токио районным прокурором и был человеком сурового нрава. Сам он ушел в мир искусства вопреки воле отца, после чего отношения у них стали холодными. После того, как Масая посетил семинар, он смог простить отца. А после того, как они вместе с отцом побывали на семинаре, они смогли впервые за долгое время обнять друг друга. До того момента его жизнь разрушалась со звоном, а с той поры он решил вести деятельность, чтобы вносить вклад в мир природы. Он говорил все это, при этом постоянно повторяя слово «особый», и постепенно во мне появился интерес у семинарам. 

«Но что это за семинары?» - спросила Моритани с горящими глазами.

Масая снова сплюнул в платок и сказал:

«На сегодня достаточно. Если захотите узнать подробности, приходите еще».

После этого мы вернулись домой. 

«В мире есть множество ужасных людей. Но есть и такие замечательные люди, как Масая».

В этот день допоздна мы с Моритани обсуждали чудесную встречу с Масаей.

 

Приглашение на семинар

Моритани постоянно твердила о том, что снова хочет встретиться с Масаей, я тоже был очень заинтересован, поэтому вскоре мы снова отправились в музей в Минато-ку. В этот раз он привел нас в комнату, где жила художница, упомянув о том, что это особый случай, так как посторонних сюда не допускают. Он рассказал, что она рисовала не красками, а использовала косметические тени для глаз. Затем он достал куклу размером около 40 сантиметров, которая осталась от художницы. Из спины куклы он достал пучок длинных, около 30 сантиметров, черных волос, принадлежавших покойной. 

Увидев это, я содрогнулся. (Зачем он нам все это показывает?)

Стоящая рядом Моритани плакала, но я чувствовал не столько печаль, сколько дурноту. 

Масая сказал:

«Хотя у нее не было славы и авторитета, но каждый, кто посмотрит на эти картины, получает сильное впечатление. Это талант у нее открылся именно после прохождения семинара».

«И то, что я теперь могу писать такую музыку, добился успеха в важных делах — все это благодаря тому, что я прошел семинары. Всех сотрудников своих фирмы я тоже отправил на семинары, и теперь у нас прекрасная фирма, словно наполненная любовью, и продажи тоже возросли».

«Если не пройдешь семинар, то сколько не пой исцеляющую музыку, это будет лишь внешняя оболочка, это еще хуже. Кто не пройдет семинар — тот не человек!» - говорил он с горячей убежденностью.

Но его излишняя категоричность вызывала некоторое недоумение. 

Все несколько дней до встречи с Масаей Моритани постоянно говорила: «Масая говорит замечательные слова!» «Надо жить как Масая!» «Надо узнать про эти семинары!» «Надо стать таким же артистом, который исцеляет людей, как Масая!» «А что, если попросить разрешения исполнять его песни? Тебе это как раз подойдет!»

Я ушел из X JAPAN, не мог верить ни семье, ни друзьям, и единственным моим собеседником, которому я мог доверять, была Моритани. Я колебался относительно моего будущего. И хотя я начал активность, как артист, ведущий общественную деятельность, но чувствовал в этом что-то фальшивое. И я стал думать так:

«Я хочу измениться. Я хочу стать артистом, который исцеляет людей, как и говорит Моритани, и вносить вклад в общество в подлинном смысле слова».

И вот Моритани спросила:

«А можно, Тоши будет петь Ваши песни?»

Но Масая широко развел руками и строго сказал: «Если не пройти семинар, то невозможно стать исцеляющим артистом, и поэтому петь эти песни нельзя. Это будет просто фальшивкой, которые встречаются столь часто».

Тогда Моритани спросила решительным голосом:

«Но как можно пройти этот семинар?»

«С тех пор как художницы Мацуда Нориэ, с которой мы вместе проводили семинары, заболела, я больше их не провожу. Я могу порекомендовать вам обратиться в другие организации».

В этот день наша беседа с Масаей продлилась несколько часов.

Я постепенно подпал под очарование его личности, у меня пробудился интерес к семинару, о котором он постоянно говорил. Казалось, что Моритани была еще под большим впечатлением, чем я, и заявила: 

«Я хочу пройти семинар только у Масаи. У других людей проходить семинар смысла нет».

Не прошло и часа после того, как мы вернулись домой, как раздался телефонный звонок от служащей из приемной Масаи. Он вежливо спросила:

«Как вам разговор с Масаей? Если вы непременно хотите пройти семинар, я постараюсь попросить его. Вы действительно этого хотите?»

Моритани слушала разговор рядом по второй трубке и беззвучно шевелила губами: 

«Хочу, хочу!»

И я не раздумывая ответил:

«Да, хочу».

«Хорошо, тогда я обязательно передам ему что Деяма обязательно хотят пройти семинар».

Через несколько дней нам сообщили, что решено провести новый семинар и необходимо прийти на предварительную встречу, и кроме того, прислали факс с бланком заявления.

 

Настойчивое приглашение

В конце сентября 1997 года, в день предварительной встречи, я заболел, температура поднялась до 39 градусов. Выйти из дому было невозможно. Мне было трудно даже говорить, но я позвонил в офис фирмы Lemuria Island Record (так раньше называлась Home of Heart) и сообщил сотруднице Ямаде (вымышленное имя), что сегодня прийти не смогу.

Но Деяма не согласилась:

«Почему Вы не можете прийти?»

«Это невозможно», - ответил я и повесил трубку. Однако через несколько минут Ямада перезвонила:

«Это последний шанс встретить истинного себя. Это очень важно!» - говорили она мягко, но настойчиво.

«Я и сам хотел бы пойти, но заболел и не могу держаться на ногах», - отказался я и снова повесил трубку.

Моритани сказала: «Мы так хотели пойти на этот семинар, на идти все равно!»

Через несколько минут снова раздался звонок:

«Масая проводит этот семинар, потому что вы его попросили. Ведь такого шанса больше не будет, нужно обязательно участвовать!» - тон Ямады стал более жестким, она настойчиво требовала участия в семинаре. Она говорила еще много, но из-за высокой температуры я плохо слышал ее слова. 

«Если я приду в таком состоянии, это будет обузой для всех» - снова отказался я и прервал разговор, а Моритани, которая звала на семинар, предложил пойти одной.

Но она истерично закричала: «Если не пойти вдвоем, никакого смысла не будет!»

Через несколько минут вновь позвонила Ямада. С каждым разом голос ее становился все строже:

«Наверное, это ваша постоянная привычка — упускать благоприятный шанс. А может быть, вы просто боитесь соприкоснуться с правдой? Семинар начался с того момента, как вы заполнили заявление!»

«Нет, ничего такого нет, если бы я смог, я бы обязательно пришел, но у меня высокая температура...» 

«В общем, это последний шанс. Приходите, даже если немного опоздаете».

После этого я положил трубку. Такая настойчивость произвела на меня впечатление. (Неужели она настолько беспокоится обо мне)

Моритани резко бросила:

«Твое эго просто боится, что ты возродишь истинного себя и старается не допустить этого! Не сдавайся ему, пойдем!» Я был поражен ее словам, но глядя, как она отчаянно старается убедить меня, подумал:

(Хотя физически тяжело, но действительно нужно пойти туда).

И хотя я плохо воспринимал окружающее из-за жара, я срочно отправился на семинар.

 

Подпись, ведущая в мир тьмы

Когда мы прибыли на место, назначенное время уже прошло. Это было то же помещение, где проходил концерт Масаи, также стояли стулья, на которых сидело около десяти участников. Это должна быть пояснительная встреча, где нам объяснят, как будет проходить сам семинар. 

Сначала началась практика под названием «Share» ( не знаю, как точнее перевести это заимствованное из английского название, но оно означает «поделиться», «участие».-прим.перев.) во время которой надо было рассказать о своем собственном опыте прошлого и свои нынешние чувства. Не сцену поднялся один из участников, тридцатилетний мужчина Морикава-сан (имя изменено). Когда Масая назвал его имя, он сел на стул, за которым во время концерта сидел Масая. В маленьких черных очках и потрепанном костюме, этот человек не производил впечатление чистоты. 

«Я учился в Токийском университете, но каких бы успехов не добивался в учебе, жизнь моя была пустой. Если я не хотел учиться, бабушка грозила мне ножом» - такую историю о том, как в детстве он терпел насилие, Морикава рассказывал со слезами.

Я чувствовал недоумение, глядя, как взрослый мужчина с рыданиями рассказывает перед всеми о своем печальном прошлом. 

Все остальные участники, кроме меня, плакали, слушая его рассказ. Снова возникло то же опасение, что посетило меня во время концерта: «Может, это какая-то странная секта?»

Но тут Масая взял микрофон и прервал рассказ:

«Слушая рассказ, подумайте и вспомните, не было ли и в вашей жизни подобного опыта?»

 

Следующий участник, который стал делиться воспоминаниями, был зубной врач Сирота (имя изменено). Ему было далеко за сорок, лицом он походил на Fuse Akira (японский певец. - прим.перев.) и носил очки в серебристой оправе.

«Один из моих близких родственников наблюдался у психиатра и я в то время очень боялся, что окружающие узнают об этом. Более того, я боялся, что окружающие подумают, что я тоже такой же. Я думал, что если стану врачом, то все изменится, но приложив усилия и став врачом, не стал счастливым» - говорил он и плакал.

Я слушал его и подумал:

«Если хорошо подумать, то ведь и я в чем-то похож на него. Я стал популярным, выступая в X JAPAN, но принесло только проблемы в финансах и в отношениях с людьми. Так что я вовсе не стал счастливым, а напротив, проблем стало еще больше...»

Я почувствовал, что грудь мне сдавило. Темная подземная комната, все окружающие плачут, вся обстановка привела к тому, что я тоже погрузился в печаль. 

Затем раздался голос Масаи:

«А у вас нет ли каких-то детских обид или комплексов, о которых вы не хотели бы, чтобы кто-то узнал? Здесь безопасное место, где можно признаться во всем».

Я был впечатлен. (Надо же рассказать о таких стыдных вещах перед всеми- это потрясающе). Интерес к семинару начал возрастать. 

После этого Масая провел объяснения о предстоящем семинаре. Он будет основным тренером. 

«Поскольку я имею определенные обязанности, то пока не могу рассказать вам подробное содержание семинара. Но пройдя семинар, в самом конце вы сможете найти свое подлинное я, понять, чем вы в действительности хотите заниматься, узнать зачем вы родились, понять свою подлинную роль» - повторял он несколько раз. 

«Я не могу сказать пока, чем мы будем заниматься, но это будет замечательно!» - добавил он.

Когда речь Масаи закончилась, нас с Моритани отвели на софу, отдельно от остальных. Ямада достала бланк заявления на участие в семинаре и предложила тут же подписать его. Я действительно был заинтересован семинаром, однако же мне необходимо было свериться с моим графиком, кроме того, я понимал, что из-за болезни способность рассуждать снизилась, поэтому я хотел сперва вернуться домой, а после вновь связаться с ними. Но Моритани сказала, что обязательно хочет пройти семинар, и тут же поставила свою подпись. Ямада и другие служащие, находившиеся рядом, стали настаивать:

«Решай сейчас! Это твоя постоянная привычка — откладывать решения. Сломай эту привычку сейчас!»

Моритани добавила:

«Если сейчас не решиться, то смысла нет. Какая разница, какое у тебя расписание!»

Служащие убеждали меня в течении часа. Впервые я испытал такое сильное давление на себя. 

«Такое сопротивление — твое постоянно поведение. Ты всегда оглядываешься на других, прежде чем решать. Нужно решать сейчас!»

Моритани усилила уговоры:

«Если сейчас не пройти семинар, то ничего не изменится!»

Под влиянием давления и плохо соображая из-за высокой температуры, я все-таки подписал заявление и проставил дату оплаты.

На следующий день я перечислил плату за участие в семинаре за двоих, по 70 000 йен за каждого на указанный счет.

Однако про себя я подумал, что можно будет и не ходить туда. Однако это подпись стала «Билетом в мир тьмы», который не подлежал возврату. 

 

Наконец-то, семинар

Почему-то я скрыл это...27 сентября 1997 года. Пришел день, когда начался трехдневный семинар по названием «Айланд аутотренинг». Я дошел до того, что никому не сказал о своем участии в нем, и прежде всего, среднему брату. 

Моритани решительно открыла дверь в здание Home of Heart. Но я все еще колебался. Она за руку завела меня в прихожую. Сняв обувь, она произнесла:

«Словно вернулась домой!»

Я снял обувь, затем снова надел. Моритани передала мне пакет для обуви, на котором было написано мое имя. Во мне началась внутренняя борьба — войти внутрь или уйти отсюда. Некоторое время я стоял неподвижно, но потом, потом, подгоняемый Моритани, вошел внутрь и спустился вслед за ней в подвальную комнату. 

Положив свои вещи на отведенное место, мы сели на указанные стулья. Это были обычные белые пластиковые стулья. Мужчины и женщины сидели раздельно. Кроме меня было еще четверо мужчин, как я узнал позднее, все они были служащими Home of Heart. Женщин, кроме Моритани, было около пяти человек, и все кроме пятидесятилетней Фукуда (имя изменено), так же были служащими фирмы. 

Перед нами на доске была прикреплена бумага с надписью:

«Это тренинг, чтобы увидеть себя». Вскоре появился Масая. Он был одет в скромный свитер и жакет светло-чайного цвета. Он сказал:

«10 минут проведите свободно!» - и исчез.

(Сказал, делать что угодно...)

Я волновался и не знал, что надо делать, поэтому прежде всего оглянулся на других. Все они молча сидели, глядя вниз. Атмосфера не располагала начать разговор, поэтому я тоже просидел все это время неподвижно. 

Через десять минут появился Масая и заговорил:

«То, что произошло за эти десять минут, это и есть ваша жизнь!»

«Кто-то из вас все время смотрел на окружающих? Кто-то беспокоился, что произойдет? Кто тревожился, не зная, что надо делать? Кто-то пытался понять, что все это значит? Это и есть ваша жизнь!»

Я вздрогнул. А может быть, так оно и есть. Другие участники семинара опустили головы, некоторые заплакали. Мне это казалось странным, однако семинар стал казаться интересным.

Вначале была практика под названием «Встреча». 

«Прежде всего ходите по комнате и молча встречайтесь с кем-либо. Встретившись, спросите себя, какова ваша реакция. Затем скажите об этом другому, используя три варианта: «Легко подойти», «Трудно подойти», «Не понятно». Итак, начинаем!»

Масая объявил это в микрофон, и по его команде все пришли в движение. 

Я всем встречным говорил «Легко подойти», лишь одному или двум сказал, что не понятно. На самом деле, мне хотелось сказать им «Трудно подойти», но не стал. Но мне все встреченные десять человек сказали: Трудно подойти». Когда я слышал это, каждый раз испытывал шок. Последней была Моритани, я сказал ей: «Легко подойти», но ответила: «Непонятно». Я был поражен. До сих пор я считал себя приветливым человеком. И почему же Моритани так сказала... Затем Масая сказал:

«Были люди, при встрече с которым вам хотелось скрестить руки впереди и поклониться? Возможно, они внушают вам страх и вам хотелось принять защитную позу. А были люди, которым на самом деле вы хотели сказать «Трудно подойти», но вместо этого ложно сказали, что подойти легко или непонятно? Значит, из страха вы не смогли сказать правду. Есть люди, которые говорили другому «Легко подойти» для того, чтобы услышать такой же ответ? Возможно, это стремление подольститься к другому человеку в надежде услышать желаемые слова».

«Вот оно что... Действительно, это моя жизнь...)

Мой интерес к семинару вырос еще больше.

После этого шло объяснение основных правил. Оно заняло почти два часа. В основном это были предупреждения, слушая которые я задремал. В течение этого времени Масая постоянно сплевывал в платок. Смысл правил был таким: «Участвовать на сто процентов», «Полностью выполнять указания тренера», «Не разглашать содержание семинара посторонним» и прочее.

После этого он сказал: 

«А сейчас окончательно решите, будете ли вы участвовать в семинаре». Сейчас еще можно было уйти. Плата за семинар будет возвращена. 

«Сейчас все встаньте, закрыв глаза. Те, кто хочет принимать участие, останьтесь стоять, кто не хочет, садитесь».

Никто не сел.

«А сейчас наоборот, кто хочет участвовать, садитесь, кто не хочет — оставайтесь стоять». 

В этот момент мой интерес к семинару был силен, и я решил участвовать. 

«Что же, все хотят участвовать в семинаре» - сказал Масая и перешел к следующему занятию. 

Во время обеда участники мужчины сели в кружок на полу и съедая выданные о-бенто, продолжали говорить о том, как замечательно изменится их жизнь после этого семинара. Слушая их, я увлекался все больше. Особенно горячо расхвалил семинар ставший моим ассистентом тридцатилетний мужчина, иглотерапевт, одетый в темный потрепанный костюм непривлекательного вида и очки в серебристой оправе. 

 

Искаженная память

Во второй день семинара началась практика «Share». Суть ее заключалась в том, чтобы рассказать перед всеми печальный опыт своего детства и свои чувства того времени, и чтобы все вместе разделили их. Я впервые слышал эти истории, и для меня это все было просто ужасно. Например, у одного из участников в доме, где он рос, была старинная темница, и там держали взаперти психически ненормального дядю. Сам он очень боялся этого дядю и в тоже время, очень боялся, что друзья узнают о его существовании. Каждый день он мечтал только о том, чтобы этого дяди не стало. Такого рода были истории.

И при этом чем более ужасные случаи и чем более грязными словами участники описывали, тем больше их хвалил Масая. Если же человек рассказывал обычные вещи, то тренер говорил: «А вот такого не было? А старшие братья такого не говорили? Если бы ничего такого не было бы, ты бы не стал таким как сейчас!». Под таким воздействием повествование начинало становиться все более драматическим и жестоким, постепенно приобретая преувеличенный и искаженный характер.

Со мной это было так:

«С детских лет у меня были комплексы неполноценности из-за моих успешных старших братьев».

«Братья наверное, дразнили или обижали тебя?»

«Братья иногда били по щекам и однажды завернули меня в футон».

«Как жестоко они с тобой обращались! Боясь братьев, ты наверное, изо всех сил старался быть хорошим ребенком! А что же мать?»

«Она часто ругала отца».

«Наверное, она говорила: «Чтобы не стать такими, как ваш отец, слушайтесь меня!», не так ли?»

«Да...»

«Слушая мать, тебе хотелось стать знаменитым, хотелось стать звездой?»

«На самом деле, я слышал, что мать в детстве хотела стать звездой как Мисора Хибари (знаменитая японская певица и киноактриса. - прим. перев.) 

Слушая речи Масаи, я действительно стал думать, что братья плохо обращались со мной. А мать просто хотела, чтобы сын стал знаменитым вместо нее.

 

Тренинг «Убить братьев»

Затем началась практика «Терапия», которая должна была дать выход гневу и ненависти, которые были выращены в душе. Нужно было представить, что матрас, свернутый на полу — это кто-то из родных и бить его изо всех сил. Но я вначале совершенно не мог это сделать. Я не мог даже сказать плохих слов про мать и братьев. В конце концов мне стало плохо, и меня вырвало.

Слышался громкий голос Масаи:

«Ты любишь хорошее, любишь все доброе, поэтому не можешь сказать плохих слов»

«Очень сильное сопротивление. Очень сильный блок. Потому тебя и вырвало»

«Это воспитала в тебе мать, чтобы ты был послушным»

«Если ты разрушишь его, то станешь свободным. Ломай!»

Я чувствовал отвращение к собственно слабости.

«Ты всегда был хорошим ребенком, да? Никогда не дрался, но не потому, что любил мир, а потому что боялся, что тебя будут ненавидеть. Наоборот, ты всегда боялся сделать что-то не то. 

Другие мужчины-участники, стояли рядом и подначивали меня.

«Давай, покажи своему брату!»

«Это мать говорила: Становись знаменитым, становись звездой!»

«Давай, врежь! Чтобы больше не раскрывали свои рты!»

Вдруг я закричал:

«АА!! Дураки, дерьмо! Из-за вас я стал таким слабаком!» - и стал изо всех сил бить и пинать матрас. В голове все исчезло, изо рта одно за другим без остановки вылетали гневные и злые слова в адрес матери и братьев. 

Затем мужчины-участники сразу отвели меня в находящуюся рядом так называемую комнату терапии. Это было маленькое помещение со звуконепроницаемой дверью, похожее на склад для вещей. Маленькое помещение без окон было совершенно темным. 

Мне показали на свернутый матрас. Затем один из участников дал мне игрушечный нож. 

«Этим ножом убей мать, убей братьев! Разорви внутренности! Вырви глаза!Чтобы больше они не возродились!»

«ААА!!! Умри! Умри! Умри!» - кричал я как безумный, изрыгая гнев, крик и слезы. 

Вокруг раздавался гневный голос Масаи, усиленный микрофоном, звучали крики служащих и ассистентов. Я полностью утратил ощущение времени. Наверное, больше двух часов я колотил матрас. Я находился в какой-то прострации. Память моя была искажена, в душе укоренена ненависть. Мое отношение к среднему брату полностью изменилось. 

 

Практика с применением насилия — «обратная связь»

Во второй день проводились практики «Диада желаний», «Заключительный тренинг», «Игра воображения», «Индийская игра». В се это заставило меня думать, что Масая — замечательный человек. Мужчины и женщины проходили почти все тренинги раздельно, так что я почти не видел Моритани, но порой слышал ее голос и рыдания и знал, что она тоже проходит все семинары. 

Затем началась практика под названием «Обратная связь». «Она проводится для того, чтобы ты понял, насколько ты изменился по сравнению со своим подлинным я, чистым и прекрасным». «Такой тренинг можно проходить только если есть полное взаимное доверие».

Меня привели в комнату терапии, положили ничком, затем остальные участники мужчины окружили меня, стали толкать и бить по плечам, громко кричать прямо в уши резкие слова.

«Не притворяйся, мы знаем, что ты слушался свою мать-эгоистку и стал самым худшим лицемером!»

«Тебя били братья, чтобы не видеть их, ты старался изо всех сил, чтобы стать знаменитым, стать звездой, из-за братьев ты стал худшим эгоистом!»

«Мать говорила тебе стать знаменитым, в детстве ты хотел, чтобы она признала тебя, чтобы любила тебя, боялся, что тебя выбросят. Теперь ты стал звездой, стал отвратительным эгоистичным чудовищем!» «Признай, что тебе было плохо и одиноко!»

Они били и кричали на меня. Но раз я не плакал, они стали бить сильнее:

«Не хочешь плакать, не слушаешь, что мы тебе говорим, станешь еще более ужасным эгоистичным чудовищем!»

Все это время на полную громкость играла песня Масаи «Словно птица, летящая в небе».

«Ты стал ужасным эгоистом, плачь!»

«Плачь! Кричи! Ты просто ужасный человек!»

И тут раздался громкий голос Масаи.

«Ты действительно чистое дитя природы, ты пришел исполнить на земле свою миссию, но тебя убедили, что ты дитя своих родителей, что ты их собственность, и чтобы заслужить признание общества, проникнутого эгоизмом, чтобы быть любимым им, ты потратил свою жизнь, плачь, несчастный!»

«Ты действительно дитя природы, который рожден ей, который призван служить ей, но ты поверил в то, что говорят другие, в то, что кто-то решил: «это хорошо, это плохо, это победа, это поражение», поверил в ценности общества, несчастный дурак!»

Вдобавок к мужчинам, меня окружило и несколько женщин, которые тоже начали бить меня и истерично кричать:

«Эгоист несчастный!» «Слабак под блестящей оболочкой»

И среди всех я услышал и голос Моритани:

«Среди всех эгоистов ты самый ничтожный, жалкий червяк!»

Оскорбления, крики, вопли, рыдания — все это привело к тому, что голова моя стала пустой. Я перестал понимать, где реальность, а где фантазии. Чувство времени тоже исчезло, дух мой был где-то далеко. 

Но это все было только началом. 

 

Выращенная ненависть к семье

И вот на третий день семинара перед всеми участниками я рассказал о том, что я понял.

«С детских лет я чувствовал комплекс неполноценности по отношению к старшему брату, который был красивым и популярным. Я часто терпел от него насилие, но на самом деле ревновал и завидовал ему. Но поскольку я его боялся, внешне я старался вести себя как хороший ребенок. Средний брат всегда был очень умным, по отношению к нему я тоже чувствовал комплекс. Он тоже плохо обращался со мной, но из страха старался вести себя хорошо, но на самом деле завидовал и ненавидел его. Братья часто дразнили меня ни на что не годным, и я сам начал думать, что я никому не нужен. Кроме того, я слышал, как мать говорила: «Хорошо, если бы третьей родилась дочка» и хотел стать послушным, как девочка ребенком, потому что боялся, что иначе родители бросят меня. Я думал, что если стану популярной звездой, какой хотела стать моя мать, она признает меня, и тогда все будет хорошо. Поэтому на самом деле я выбрал свой путь не потому, что мне нравится музыка, а как способ убежать от боли и обид, испытанных в детстве, и чтобы угодить матери. 

С детства я боялся людского мнения, поэтому постоянно оглядывался на выражение лица матери, братьев и других людей. Неприметного отца чиновника я не любил. Я терпеть не мог свое некрасивое лицо c грубым выступающим подбородком и боялся, что люди будут считать меня дураком, издеваться надо мной. Поэтому я думал, что если стану знаменитым, как хотела моя мать, я смогу превзойти братьев, заслужу одобрение матери, никто не будет считать меня дураком и у меня будет счастливая жизнь. 

Однако, скрыв свои комплексы, став известным, приобретя и деньги, и славу, я не стал счастливым. На самом деле это принесло только проблемы, хотя я старался делать хорошее лицо. Но на самом деле все было плохо и тяжело. Я боялся, что люди узнают, что у меня не все в порядке. Деньги, слава, положение в обществе не может сделать человека счастливым. Я понял теперь, что самое важное — это в подлинном смысле вносить вклад и служить Земле и ее детям».

Глотая слезы, рыдая, я продолжал говорить все эти слова.

 

Энтузиазм и яркие впечатления, скрывающие собой безвыходное положение

Следующая практика носила название «Имя жизни», нужно было одним словом выразить то, как я собираюсь жить дальше. 

Я сказал:

«Любовь».

Масая немного помолчал, а потом тихо сказал:

«Любовь... таким же было имя жизни у Мацуда Нориэ, моего самого любимого человека. Может быть, Нориэ привела сюда Тоши...»

(Вот оно как..) Неожиданно я почувствовал веление судьбы. И еще я стал беспокоиться о Масае. 

Затем Масая добавил еще несколько слов, а я пообещал, что буду создавать мир, где все дети смогут улыбаться. На этом практика закончилась. 

Я был полон энтузиазма. «До сих пор моя жизнь была ошибкой», «Хотя отвратительный эгоизм во мне силен, но я буду жить в соответствии с именем жизни», «Нельзя возвращаться в ад прошлой жизни!», «С этого дня моя жизнь полностью изменится!»

В завершении состоялась «Выпускная церемония». Мы стояли с букетами цветов, чтобы вручить их тем людям, которые пригласили на семинар. Меня пригласил Масая, но на его месте стояла Судзуда, руководитель женского персонала. Как и другие служащие Масаи она не использовала косметику, у нее были длинные черные волосы и очки в серебристой оправе. Ей было около тридцати лет. 

Мы обнялись со слезами на глазах. Кроме того, я был очень благодарен Моритани, которая настойчиво звала меня на этот семинар. 

Семинар закончился на пике эмоций и мотивации.

 

Заклятие, цепь семинаров

Когда все закончилось, ко мне подошли двое служащих, Ямада и Симидзу (имя изменено), и осведомились о впечатлениях от семинара. Неожиданно они показали мне листок бумаги. Это было заявление на участие в семинаре «Тренинг творчества». 

«Что, снова?»

Я не знал, что следующий семинар начнется сразу же и был просто поражен. Это был семинар следующего уровня, который длился 90 дней. Дни проведения были уже назначены. 

Мне казалось, что после прохождения этого семинара в моей жизни что-то изменилось, я увидел новый путь. Но 90 дней — это было нереально. За это время несколько раз в неделю нужно было посещать Home of Heart. У меня были планы в сольной деятельности, и я считал, что для меня это невозможно.

«Я не могу сказать, пока не посмотрел свой график. Вернусь домой, после этого свяжусь с вами» - отказался я.

Но Ямада тут же сказала строгим тоном:

«Опять эта твои привычка, последи за собой!»

«Разве твоя эгоистическая работа важнее, чем знание истины?»

Сидевшая рядом Моритани тоже включилась в разговор:

«Если не продолжать, то смысла не будет!»

«Если не решиться сразу, то все будет по-старому!»

Симидзу продолжила:

«На этом семинаре было много практик, помогающих избавиться от слабости, но если сейчас вернуться во внешний мир, то ты станешь таким, как прежде. Разве так можно?»

«Только если повторять эти тренинги , можно вернуть свою первоначальную чистоту!»

Во мне еще сильны были впечатления от только что прошедшего семинар, и прошлая жизнь казалась мне ужасным адом. 

(Насколько смогу, не вернусь в прошлое...)

Хотя у меня было много тревог и сомнений, но под давлением окружающих я подписал это заявление и поставил дату оплаты следующий день — 30 сентября. Сумма составляла 300 тысяч йен за двоих. 

После этого Масая сказал, что нужно немного заняться «терапией». Я сомневался в участии в следующем тренинге, и это было средство , чтобы окончательно принудить меня.

«Какую хорошую энергию ты бы ни получил на семинаре, но вернешься обратно, в мир эгоистов, и снова попадешь в прежний ад, созданный твоей матерью и братьями!»

«Даже если продолжишь участвовать в семинаре, сможешь ли выбраться из ада!»

«Убей мать и братьев, которые сделали из тебя такого слабака!»

Терапия продолжалась несколько часов, и я вернулся домой в полубессознательном состоянии лишь поздно ночью.

 

Кнут и пряник, начало промывания мозгов

С этого времени почти каждый день из офиса Home of Heart поступали сообщения. Уже на следующий день после окончания семинара пришел факс. Там были тексты песен Масаи «Словно птица, летящая в широком небе» и «Выбери любовь». Там же собственной рукой Масаи было написано: «Настоящему лидеру будущего». Затем раздался звонок:

Масямася (Масая) сказал, что разрешает петь эти песни. Это особое разрешение».

Я был искренне рад. До тех пор я беспокоился из-за следующего семинара и находился в тоскливом настроении. Теперь же Моритани сказала: 

«Может быть, он надеется на тебя. Нужно пройти семинар, чтобы действительно петь исцеляющие песни», «Здорово! Ты сможешь петь песни Масямася!»

Моритани прыгала от радости. 

Я стал думать, что перемена в ее поведении во время «обратной связи» объясняется тем, что она старалась ради меня изо всех сил.

Есть кнут в форме «обратной связи», есть и такой вот пряник. Но в то время у меня даже мысли не возникло о том , что начинается промывание мозгов и установление контроля над моим разумом. 

 

Эксплуатация труда, принуждение к привлечению

Следующий семинар состоял в том, что нужно было приглашать людей на первый семинар, который я прошел (это называлось enroll -вербовка), сколько человек сможешь привести. Все остальные участники кроме меня были служащими Home of Heart. Нужно было назвать Масае количество человек, которое обещаешь привести (это называлось commit -поручение) и затем осуществить это в течении следующих 90 дней. В течении этого времени несколько раз в неделю нужно было приходить в офис и докладывать, как идут дела. 

(И зачем это я должен приглашать людей)

(Все узнают, что я прошел этот семинар)

(Я ведь известный человек, что будет, если я буду заниматься таким...)

Я был объят страхом и тревогой. Я снова пожалел, что вообще пришел сюда. 

Остальные участники давали обещание привести от 5 до 10 человек.

И я тоже сказал: «Обещаю привести 10 человек».

Но Масая резко возразил:

«Я был великим вербовщиком, я привел несколько тысяч человек!»

«И все эти люди благодарны мне».

«Ты со своей эгоистичной музыкой смог собрать 50 тысяч человек в Токио Доме, а к истинным вещам относишься спустя рукава!»

Как только всплыло упоминание о X JAPAN, тут же начались оскорбления и побои, так называемая «обратная связь». 

Тут же подошли служащие -мужчины Сирота и Комия начали кричать:

«Ты был зачинателем этого отвратительного вижуал-кей!»

«Негодяй, который испортил молодежь во всем мире!»

Моритани присоединилась:

«Чтобы спасти этих людей, их нужно срочно направить на семинар! А ты не хочешь серьезно браться за дело!»

Они все осыпали меня ругательствами и сильно били по спине. 

Вначале я пытался возражать:

«Нет, это не так!»

Но тут Сато (имя изменено), одна из руководительниц женским персоналом, истерично закричала:

«Твои плечи все еще как деревянные, потому что ты еще сопротивляешься, все отрицаешь, чудовище!» - и стала бить меня еще сильнее.

Но я все равно не сдавался.

(проклятье! Все не так! Это не моя вина!)

Тут раздался истеричный голос Моритани:

«Ты все еще сопротивляешься? Знай меру, эгоист!»

“Твой эгоизм так силен, что ты не можешь признать своих ошибок, ненормальный!»

Я не мог скрыть, насколько поражен гневным голосом и жестокими ударами, которыми осыпала меня Моритани. «Обратная связь» должна была проводиться для пользы партнера, но постепенно в мои душу и тело проникал страх перед ней.

Хотя я считал, что это нереально, но в конце концов, боясь побоев и оскорблений, я дал обещание привести на семинар тысячу человек. 

 

Yoshiki Books

Переводы книг

Здесь собраны переводы книг

Yoshiki Magazines

Журналы

Переводы интервью из журналов

Yoshiki Others

Другое

Переводы других источников

Yoshiki News

Новости

Свежие новости о Йошики