Классика.
Йошики говорит: «Я хочу жить сейчас, нынешним мгновением, рискуя всем своим существованием».
И все, что было перед этим сияющим мгновением его жизни, каким бы ни было прекрасным это прошедшее время, и то, что было за год, за день, за секунду до этого, все это становится прошлым, блуждающими воспоминаниями в глубине его памяти. И в этом смысле Йошики совершенно не видит смысла показывать себя прошлого. И вот он издает альбом - антологию классической музыки «YOSHIKI SELECTION — Любимая классическая музыка Йошики». Йошики с детства был очень близко знаком с классической музыкой, и не будет преувеличением сказать, что это одна из важнейших основ его творчества. Таким образом, можно сказать, что этот альбом дает нам возможность в некотором смысле по-настоящему заглянуть в важнейшую часть истории души Йошики.
Нижеприведенное интервью было записано во время записи комментариев к альбому, отдельно от интервью, которые проводились для «Nude». И поэтому это интервью имеет другую форму, но в нем проявляются те моменты, где поиски великих композиторов в творчестве и самовыражении, неуловимым образом перекликаются с жизнью Йошики, что представляет собой глубокий интерес для понимания душевного мира Йошики.
**
И: Думается, что Вы во многих смыслах соприкасаетесь с классической музыкой. Когда состоялось первое знакомство? Вернее, когда Вы начали слушать классику сознательно, как Вы говорите, с «пронзительными чувствами»?
Й: Все началось с детства... Я с детской любознательностью покупал классические записи. Но с какого именно времени... А еще заказывали по почте, и домой каждый месяц приходили записи... А!! Понял! Я начал не с музыки, а с биографий! В то время, в 1-2 младших классах, я часто лежал в больнице. И дядя, работавший учителем, часто навещал меня и приносил книги, среди которых было много биографий известных людей, например, биографии супругов Кюри. Среди них были книги о Шуберте и Бетховене. Про Шуберта я уже ничего не помню, но биография Бетховена до сих пор ярко сохранилась в памяти. «Какая жизнь были у человека!»
И: Ну, это в Вашем стиле — начать не с музыки, а с биографий! (смех).
Й: Ха-ха-ха! Это как раз совпало с тем, что я начал учиться играть на пианино, стал покупать записи и начал слушать музыку.
И: И какую Вы купили самой первой?
Й: Наверное, это была «Неоконченная» Шуберта. Но тогда она не произвела на меня особого впечатления... Как бы это сказать... Может, потому что я играл на пианино. Когда я начал играть, то там дело было не столько в том, нравится или нет, сколько это было часть обучения. Так же, как ходишь на дополнительные занятия или в кружки. Но постепенно начинаешь думать: «Да, а ведь это совсем неплохо!». Также и пианино я не особенно любил в самом начале.
И: Но разве Вы начали учиться не по собственному желанию?
Й: Ну, да, заставил учить меня! (смех). Но ведь мне было тогда 5 лет! (смех). Я сам осознал, что фортепиано мне действительно нравится, наверное, только в 3 классе младшей школы. А еще я ходил в духовой оркестр. В младшей школе это называлось музыкальным клубом (смех). Играл на трубе.
И: Итак, постепенно классическая музыка стала нравится Вам все больше. И какое произведение произвело наибольшее впечатление, что больше всего нравилось Вам в юности?
Й: Пожалуй, «Щелкунчик» Чайковского. А еще то, что я сам играл на фортепиано, мне очень нравилось. В то время я играл «25 упражнений» Бургмюллера, и это были не столько упражнения, сколько хорошая музыка. Особенно я любил № 14 и № 20. Я думал с гордостью: «Я сам могу играть такую музыку!» Хотя, конечно, она была несложной (смех).
И: Если посмотреть на композиции, которые вошли в альбом «YOSHIKI SELECTION», то можно разделить их на две части: те, которые используются на концертах Х, и те, которые не используются. Как происходил отбор?
Й: В этот раз я отбирал не просто те произведения, которые слышал до сих пор или просто какие-то первые попавшиеся классические произведения. Мне хотелось нечто большего. И я прослушал сотни дисков, в машине, повсюду. Это заняло 2-3 месяца, наверное, 1000 произведений прослушал! (смех). Поэтому много и тех произведений, который не используются на концертах, я выбрал их как раз из прослушанных в это время записей.
И: И каков же замысел этого издания?
Й: К миру классической музыки приобщиться не просто, не так ли? Существует представление, что она «сложна».
И: Да, как предмет, который учат в школе.
Й: Да, и это тоже, к тому же люди, которые занимаются классической музыкой, имеют большую гордость. И мне прежде всего, хотелось бы разрушить эти представления. Хотелось бы, чтобы люди, послушавшие этот альбом, приобрели свое новое, свободное впечатление о классике. Я думаю, что этот опыт имел бы свой смысл. Ведь часто те, кто слушает классику, делает это формально, и на концерты ходит формально.
И: Вот как...
Й: Мне это совершенно не нравится. Потому что музыка — это музыка. Но прежде всего есть представление: «Классика — это великая музыка!» И всегда хочется сказать: «И как только удалось создать такое великое представление о ней!». Конечно, классика — это великая музыка. Хотя порой может создавать и хаос (смех). На самом деле, было бы здорово, если бы на концертах классической музыки царил подъем, можно было бы кричать, подбадривать дирижера. Не обязательно смирно сидеть на своих местах. И я был бы рад, если бы этот альбом дал возможность людям узнать о возможности послушать классику свободно.
Фуга соль-минор, BWV578
Иоганн Себастьян Бах.
И: А теперь давайте поговорим по порядку о композициях, которые вошли в альбом. Прежде всего — Фуга Баха соль-минор. Эта мелодия стала мотивом «Rose of Pain»?
Й: (Радостно) Да. И сейчас я играю ее во время соло на рояле.
И: В какой форме Вы соединили «Rose of Pain» и Фугу?
Й: Как же это было... С самого начала я вовсе не собирался этого делать. Но когда я читал книгу о Элизабет Батори, эта мелодия всплыла в голове.
И: Действительно, образ очень подходит. Хотя это роза, но у нее есть шипы, особенно часть с этой темой.
Й: Когда я писал «Rose of Pain», мелодия естественным образом звучала у меня в голове, и я чувствовал, что это она... но это не была «Rose of Pain», это была фуга Баха (смех). Это действительно популярное произведение, но я специально не разучивал его. Перед экзаменами в консерваторию я хотел ее сыграть, принес учителю ноты, но он отказал мне (смех). Потому что это музыка не для занятий. Так что и в старшей школе была музыка, которую я очень хотел сыграть.
И: Но ведь музыка Баха считается духовной, с ее помощью в религиозном смысле очищается и изменяется душа человека. В этом подлинный духовный и творческий смысл этой музыки. Как Вы относитесь к этому, ведь Вы не верите в религию?
Й: Я не могу сказать, что не верю в Бога. Думаю, хорошо, чтобы он был (смех). Но просто я считаю, что прежде чем молиться Богу, надо что-то сделать самому. Поэтому вера в Бога, может быть, порой превращается в «бегство». И поэтому сейчас мне это не нужно, это не имеет ко мне отношения (смех). Но интерес к этой теме есть. Ведь поскольку в конечном итоге источником творчества является внутренний мир, это может быть хоть религия, хоть разрушение (смех). Однако если задуматься, это ведь не одно и тоже... Но если меня сейчас спросить, кого из классиков я больше всего люблю, то я назову Баха.
И: То есть Бах — Ваш самый любимый композитор?
Й: Да, хотя у меня есть и другие любимые композиторы, но даже в этот альбом вошло три произведения Баха. И поскольку при выборе любимых произведений так получилось, значит, так и есть, Бах самый любимый композитор.
И: У Баха очень сложное построение музыки, сложная структура, контрапункт, я, собственно, не очень хорошо разбираюсь в этом...(смех).
Й: Да, я сам не совсем точно понимаю...(смех). Но у Баха в основном везде идет главная мелодия. Обычно бывает главная мелодия и аккомпанемент, а у него главная мелодия, еще одна главная, еще одна — то есть можно выделить два, три голоса. Другими словами, именно мелодии и образуют музыку. Если в произведении три голоса, то и в верхнем голосе идет мелодия, и в нижнем тоже играется мелодия. И в этом смысле это эпохальное достижение в плане выразительных средств. Наверное, странно говорить, что Бах оказал на меня влияние (смех), но такой способ я тоже часто использую. Например, в песне «Silent Jealousy» тоже мелодия звучит у гитары, и тут же ее настигает мелодия баса. Когда звучит мелодия на басу, то ей вторит игра гитары. И это получается очень красиво. Я многому научился у Баха, начиная с таких простых вещей. Так что действительно, можно сказать, что его музыка оказала на меня влияние (смех).
Баллада №1 соль-минор, оп.23
Фредерик Франсуа Шопен
И: Следующим идет произведение Шопена. Прежде всего, здесь идет перекличка с Йошики не только как с композитором, но и с исполнителем.
Й: Да, в последнее время я воспринимаю Шопена в целом (смех). Собственно, я раньше не считал его особенно сложным. Раньше я даже говорил: «Да я Шопена и не играю!» (смех). Я слушал его музыку только в записи, и она казалась мне несложной. «А, я смогу это сыграть», - думал я. Но недавно я начал играть «Прощальную песню», как раз купил ноты и заглянул в партитуру. «Что??» Это просто ужас!! Наверное, он специально писал, чтобы было труднее! (смех).
И: Совсем другое впечатление, чем после прослушивания?
Й: Оказывается, нужно много двигать пальцами в тех местах, где почти не слышно звука. А самое поразительное - это как распределять громкость звучания, когда играешь аккорд. Да, в классической музыке везде так, играешь аккорд, состоящий из трех звуков. И когда играешь этот аккорд, очень важна громкость третьего звука. Иногда нужно, чтобы он раздавался на том же уровне, что и остальные, а в других случаях нужно, чтобы звучал только верхний звук. В этих случаях часто бывает, что верхнюю ноту играешь мизинцем, а остальными пальцами лишь слегка касаешься клавишей. И здесь требуется очень точно распределить силы. Порой мне кажется, что это просто привычные движения руки (смех).
И: Привычки для рук от Шопена! (смех).
Й: Со мной тоже иногда так бывает, правда, речь идет уже об ударных. Меня порой спрашивают: «Йошики, что это за прием игры?», а я отвечаю: «Да, это руки сами». А поскольку такие привычные движения рук Шопена вошли и в ноты, то, может быть, поэтому они и получились очень сложными (смех). Во всяком случае, если человек достиг такого уровня техники, он сможет это сыграть по нотам.
И: То есть сила удара пальцев у разных людей различна?
Й: Да, ребенком я этого не понимал, а теперь очень мучаюсь. Прежде всего, Шопен очень сложен в плане техники. А еще ширина руки! То же самое у Баха, как посмотрю в ноты, то часто думаю, какого же размера у них руки! (смех).
И: А, среди классических музыкантов особенно большие ладони были у Листа, он мог взять две октавы.
Й: Ха-ха-ха!! Это правда?
И: Это написано в его биографии.
Й: Ничего себе ...(смотрит на свои руки) у меня предел от до до верхней ми.
И: Но вернемся к разговору о Шопене. Он был одаренным вундеркиндом и в 7 лет сочинил «Полонез» и «Военный марш».
Й: Хорошая музыка...
И: А в 12 лет он...
Й: Что, в 7 лет??
И: А в 12 лет учитель музыки сказал, что больше ничему не сможет его научить. А Шуман, увидев его выступление в то время, воскликнул: «Снимите шляпу, это гений!»
Й: Классно! Шопен был почти одновременно признан и как композитор, и как пианист.
И: Затем в возрасте 20 лет он написал знаменитый «Революционный этюд», в 22-23 года он добился громкого успеха, выступая в Берлине и Париже. Но в то время он пишет в письме к другу: «Наверное, ты не поймешь, насколько мучительно мне было выступать перед публикой три дня подряд..»
Й: О! Вот оно что.. Я сейчас впервые слышу эти слова. Так оно и есть. Когда начинается концерт, конечно, испытываешь удовольствие, но то высокое напряжение, которое соответствует концерту, несет в себе и мучение. Необходима сильнейшая душевная концентрация, которую невозможно и представить себе в обычной жизни. Так что порой это доставляет хлопоты окружающим (смех).
И: Но чем больше успех, чем больше зрительные залы, тем больше становятся и ожидания публики.
Й: Это так.
И: Но Шопен в самый разгар своего успеха говорил вот что: « Если бы я был глупее, то обманывался бы, что нахожусь на самом пике своей музыкальной жизни»...
Й: Прекрасные слова! Да, это действительно так. Но я не дошел пока до таких заблуждений (смех). Если начнешь так думать, если станешь полностью довольным собой, то перестанешь быть артистом. Но ведь, один раз вкусив славы, человек становится слаб, не так ли?
И: Наверное, нужна защита.
Й: Насколько я себя знаю, в хорошие времена, конечно, хочется двигаться вверх, но еще сильнее желание не упасть вниз. И поэтому не можешь рисковать. Да, если начинаешь думать, что ты на вершине, то уже не хочется делать что-то еще, что-то новое. И напротив, если так не думать, то всю жизнь не можешь почувствовать себя удовлетворенным... Это сложно, но на сегодня я согласен со словами Шопена. В 20 лет он уже смог сказать такие слова... потрясающе..
И: А эта баллада написана им в 25 лет. В это время у него уже началась болезнь легких.
Й: Вот оно что... Наверное, поэтому во второй части очень слышно отчаяние. Это известное произведение, и когда я отбирал музыку и слушал СД, то неожиданно решил выбрать эту балладу.
И: Вы думаете, что эти чувства в музыке связаны с его ухудшающимся физическим состоянием?
Й: Я точно не знаю, но мои произведения связаны с жизнью, так что, может быть, и у него было так...
И: Но затем Шопен полюбил Жорж Санд, а когда произошел разрыв, преследуемый тревогами и болезнями, рано умер в возрасте 33 лет.
Й: Но есть люди, которые умерли гораздо раньше. Так и Шуберт, например. Ведь многие музыканты и художники не были признаны при жизни, их полотна или ноты были найдены после смерти и уже потом получили признание.
И: Что касается Шопена, то он писал в основном фортепианную музыку, но перед смертью он вернулся к камерной музыке и сочинил сонату для виолончели, отойдя от созданной им самим формы к свободной. Словно осознавая факт своей смерти..
Й: Понятно.. Наверное, ослабел. Но творчество его просто потрясающее. А ведь он был еще и исполнителем. Нужно было одновременно и творить, и стремиться к высокой технике.
И: В чем же основная заслуга Шопена? Вот здесь у меня в материалах написано примерно то, о чем Вы только что говорили. Если кратко суммировать, «...Когда Шопен играл на фортепиано, то звучали такие оттенки и нюансы, которое ухо человека слышало впервые... После того, как он написал «Неоконченную..», фортепиано стало словно бы другим инструментом, чем было до него. ...Он полностью изменил форму, приведя ее в соответствие со своим вкусом, разнообразием вдохновения, удивительной атмосферой, сочетающей в себе спокойствие и движение. С первого взгляда кажется, что его произведения достаточно легкие, но на самом деле новичкам они не под силу»...
Й: Вот-вот, это так и есть. Но пока не попробуешь действительно сыграть их, этого не поймешь. Есть почти неслышимые звуки, практически пианиссимо, которые играются при сложном положении пальцев. Поэтому если слушать, кажется, что все легко, а когда начинаешь играть сам, то тут и спотыкаешься (смех).
И: Например, Бах не создавал новых форм и жанров. Конечно, он развил существующие формы и с точки зрения структуры, и в плане выразительных средств до очень высокого уровня, вступив в совершенно новые области, однако в конце жизни уже стал отставать от времени. Но Шопен, который полностью утвердил фортепиано как инструмент, в этом смысле оставил выдающийся след и как композитор, и как исполнитель. Думаю, что Йошики, так же выступающий в двух ипостасях — как композитор и исполнитель, может хорошо понять его...
Й: Да, конечно. Созданное произведение играет исполнитель. Если кажется, что никто другой не может исполнить, значит, исполняешь сам. И вот как ни играешь на рояле или на ударных, чувствуешь: «Все не то, все не то..» И вот тут начинаются муки творчества уже как исполнителя. До этого, когда я сочиняю музыку для фортепиано, я только пишу ноты, а исполнять ее может кто угодно (смех). А, вот послушайте! Это совсем короткая композиция.... (говоря это, заводит кассету. Звучит очень красивая мелодия).
Й: Я не особо беспокоюсь о технике других исполнителей. А когда я сам исполняю музыку, которую написал, то если становится нужна определенная техника, я постепенно ее осваиваю. Например, пишу ноты, и вдруг возникает место, которое невозможно сыграть так, как написано в нотах. Когда я это понимаю, мне все же хочется использовать аккорд из этих звуков. Начинаю думать, как же все-таки это сыграть. Прерываю сочинение и сажусь за рояль (смех). В такой момент мне хочется, чтобы у меня была еще одна рука! (смех). Иногда думаю о том, чтобы играть вдвоем, чтобы как-то раздвоиться. Вот было бы 15 рук, да 20 пальцев, тогда музыка была бы совершенно иной (смех).
Ларго.
Георг Фридрих Гендель.
И: Прежде всего, несколько слов об этом произведении, «Ларго»...
Й: Эту музыку я использую во время концертов, перед началом моего соло на рояле. Она звучит как раз тогда, когда я выхожу на сцену. Это тоже очень популярная музыка. Она была написана еще в те времена, при том что последовательность аккордов вполне в современном стиле. Поэтому я ее и выбрал.
И: Гендель был известен в первую очередь как автор опер. Но для их постановки требовалось много денег, так что для этого он организовал нечто типа современного акционерного общества и занимался управлением финансов и бизнесом. Таким образом, это человек, который обладал невероятной работоспособностью в двух направлениях — искусстве и бизнесе.
Й: Понятно. Ха-ха-ха, с самого начала я заметил, что я на всех в чем-то похож! (смех).
И: Да, когда я собирал материалы, то тоже обратил внимание, что во всех есть что-то от Йошики! (смех).
Й: И правда! (смех).
И: Как известно, «... жизнь Генделя связана с распространением и модернизацией искусства оперы и является историей борьбы, успехов и неудач». То есть для того, что бы создавать то, что он хотел создавать, он организовал предприятие. И естественно, для того, чтобы поддерживать работу, ему пришлось думать и об управлении, и о получении дохода. И сочетать занятия музыкой и бизнесом, несомненно, было очень трудно. Думаю, что и Йошики тоже сталкивается с такими проблемами.
Й: Да, эта борьба за создание условий, чтобы было легче заниматься музыкой... Да, это так. Тот, кто находится лицом к лицу с музыкой, порой действительно сумасшедший,так, что не подумаешь с точки зрения здравого смысла. То есть хорошо, если бы можно было бы творить в здравом уме, но это не получается. Я не говорю о полном понимании, но хотя бы в некоторой степени. И бывают времена, когда только ради этого необходимы «популярность» и «продаваемость» как гарантии с точки зрения здравого смысла.
И: То есть неизбежен конфликт...
Й: Да. Когда я занимаюсь творчеством, то душевное состояние нельзя назвать нормальным, более того, чаще всего иначе вообще творить невозможно. Поэтому приходится добиваться популярности, чтобы добиться понимания от окружающих, что да, это человек творчества, он находится в необычном состоянии. «Этот человек делает то, что трудно представить себе в здравом уме, однако ничего не поделать, раз его поддерживают множество людей и его произведения востребованы» (смех). Однако если не добиться каких-то успехов, то можно закончить просто сумасшествием (смех).
И: Однако мир бизнеса основывается целиком и полностью на здравом смысле. И если начать борьбу за то, чтобы создать себе условия для творчества, то придется отдать этому очень много времени, и этот здравый смысл начнет влиять на творческую сторону, и разве не проявляется это особенно сильно?
Й: Да, есть такое. То есть в одно время я использую здравый смысл, а в другое время — творческую сторону. И в психологическом плане я могу четко разделить это. И если тут и проявляется влияние, то скорее всего во времени. Если чем-то занимаешься серьезно, то времени всегда не хватает. И если времени нет, начинаешь работать через силу, то это сказывается на физическом состоянии. Ну, чтобы я ни делал в сжатые сроки, все это приводит к ухудшению здоровья (смех).
И: Ясно. На самом деле, и у Генделя, видимо, было так же. «Он принимал свою судьбу и работал со всем энтузиазмом. Он работал без отдыха, играя на чембало, так что даже износилась клавиатура». Он работал композитором, дирижером, организатором выступлений до 50 лет, после чего получил удар, и половина тела его была парализована. После этого он вынужден был оставить бизнес.
Й: Аа..
И: Однако, возможно, благодаря потрясающей силе воли он смог чудесным образом восстановиться через год.
Й: Ха-ха-ха, потрясающий человек!
И: Однако следующий приступ настиг через долгое время, он делал операцию у знаменитого врача, который лечил и Баха, но в конце концов, потерял зрение.
Й: Совсем ослеп?
И: Да, за три года до смерти, это было уже в поздние годы. Его последним произведением стала «Оратория», он сам написал слова для этой музыки, и это стало его музыкальным и духовным наследием. Первая строка на английском звучит так: «Whatever is, is right”...
Й: Да, то есть, все правильно, признавать все, что существует. А затем он умер.. Но если Гендель умер, признав все, что существует, значит, его жизнь была завершенной.
И: Он бы известным гуманистом, который считал, что все, что есть, нужно принимать, то, что есть — достаточно...
Й: Да, и потому, чтобы достичь сумасшествия, необходимо думать о реальности. Честно говоря, я не люблю думать об этих делах, о бизнесе... Только для того, чтобы создать условия.
И: А нельзя поручить создание идеальной обстановки другим людям, деловую сторону поручить людям, которые действительно понимают Ваши мысли?
Й: Конечно, мои мысли — это мои мысли. Нет никого, кто думал бы так же. Не знаю, хорошо это или плохо.. да, у меня много сомнений. Да, но похоже, что и Гендель был таким же, а поскольку искусство существует в мире бизнеса, то эти сложные проблемы будут сопровождать меня, наверное, в течение всей жизни.
Концерт для скрипки ре-минор
Ян Сибелиус
И: И теперь Сибелиус, это действительно прекрасная музыка!
Й: Да, но я хотел включить эту музыку в другом исполнении. Когда я услышал ее впервые, то подумал, что обязательно надо включить эту музыку, настолько великолепно звучание струнных. Но в конце концов оказалось, что по условиям правообладателя нельзя использовать ту запись за рубежом.
И: А, вопрос авторских прав?
Й: Да. Потом мне нашли японское издание, но когда я послушал, оказалось, что это совсем другой образ. «О, это совсем другое, чем то, что я выбрал!» (смех). Нет, конечно, произведение то же самое. Но по сравнению с тем, что я хотел первоначально, впечатление несколько слабее.
И: Но все равно в этой музыки хорошо проявляется очарование струнных, что-то вроде противопоставления красоты и безумия.
Й: Мне очень нравится звучание скрипки, словно расплывчатое, разрушающееся, напряженное. Когда слушаешь эти звуки, то ли мелодия, то ли шум, просто дрожь по всему телу, настолько я люблю струнные.
И: Это произведение Сибелиус написал в 38 лет, но остался недоволен, вносил исправления, и окончательный вариант был готов спустя два года.
Й: Это я хорошо понимаю. Это очень мощная музыка.
И: Сибелиус очень взыскательно относился к свей музыке. Что касается концепции симфонии, у него была большая полемика с Малером. Последняя написанная им симфония № 8, чем-то не понравилась ему, ноты были уничтожены, и ничего не осталось.
Й: Неужели?
И: Лишь однажды ноты появлялись у копировщика, поэтому нет сомнений, что эта симфония существовала, но поскольку она нигде не издана, то теперь ее называют призрачной симфонией.
Й: Вот как.. конечно, если что-то получилось не так, если что-то не нравится, то лучше и не издавать. Композитор тоже имеет свою гордость. И это не имеет отношения ни к деньгам, ни еще к чему-то, но если речь идет о музыке, которая действительно идет от самого сердца, то в жизни достаточно написать и одно такое произведение.
И: А еще, Сибелиус прожил долгую жизнь, 92 года, однако после 50 лет уже не писал музыку.
Й: 92 года!
И: Да, он дожил до 1957 года.
Й: Надо же! Однако, слушая классическую музыку, особенно не думаешь о числах. Моцарт написал столько произведений, что просто удивительно. Но Сибелиус дожил до такого времени..
И: Возможно, секрет долголетия Сибелиуса в окружающей среде. Он родился и вырос в Финляндии, среди лесов и озер, и последние годы жизни провел в спокойной и стабильной обстановке. Это очень отражается и на творчестве. А Вам нравится такой образ жизни?
Й: Да, очень нравится. Я люблю такие места. Да, очень люблю. Я ведь, в общем-то, боюсь людей...
И: Что? Вы не производите такого впечатления...
Й: Да-да, боюсь. Не всегда, конечно, но такое бывает часто.
И: Боитесь?
Й: Да, очень боюсь. Если говорить правду, бывает по-разному, но очень часто я могу расслабиться только тогда, когда непосредственно не общаюсь с людьми...
"Лунная соната".
Людвиг ван Бетховен.
И: Официальное название этой сонаты - «в стиле фантазии», а «Лунной» ее назвал Людвиг Рельштаб, человек, который писал стихи на музыку Шуберта, и почему-то именно это название стало знаменитым. На самом деле название «в стиле фантазии» носят две сонаты, но прославилась только та, которую назвали Лунной, другая же практически не известна.
Й: О, вот как! Но название «Лунная соната» очень красивое.
И: Вы используете эту музыку во время концерта перед соло на ударных?
Й: Да, как раз перед тем, как начинается соло на ударных. Она создает напряженность, и я использую эту музыку, чтобы повысить и свое напряжение. Однако играть эту сонату трудно. Бетховен был выдающимся пианистом?
И: Как написано в исторических материалах, в 20 лет он сочинил две кантаты, которые никто не мог исполнить из-за того, что они были слишком сложными (смех). Он обладал редким для пианиста мастерством, особенно он прославился исполнением импровизаций, когда свободно играл то, что рисовало его воображение.
Й: Это замечательно, свободно играть то, что рисует воображение. А! Мне очень нравится третья часть этой сонаты. Если еще буду издавать подобный альбом, то обязательно постараюсь сам сыграть ее. В этот раз тоже собирался, но не получилось (смех).
И: Ну, если так делать, то получится сольный альбом! (смех)
Й: Может быть (смех). Но мне хотелось бы исполнить ее только на рояле и басовом барабане (говоря это, отстукивает ритм руками и ногами и напевает мелодию)... Как-то так. Когда я впервые услышал ее, то для меня она звучала примерно вот так. Почему-то с самого начала мне слышался в ней барабан (смех). Так что у меня есть еще разные идеи...
И: Только времени нет? (смех)
Й: Может быть. Но я сам загружаю себя до предела (смех).
И: Это музыку Бетховен посвятил Джульетте Гвиччарди, которую называли самой большой любовью всей его жизни. Но эта девушка вышла замуж за другого, и с тех пор у Бетховена начали проявляться первые симптомы падения слуха, в отчаянии им овладела мысль о самоубийстве, так что он даже написал завещание. Однако он смог остановиться, и именно в это время он сказал известные слова: « Искусство! Только оно остановило меня»...
Й: Я очень хорошо понимаю его чувства. Какие бы ни случались беды, все можно превратить в произведения искусства. Для простых людей они приносят только опыт страданий, но для творческого человека они являются, возможно, пищей для воображения.
И: Возможно, и у Вас это бывает так же?
Й: Иногда … Какого бы дна я не достиг, все имеет и хорошую сторону (смех). Когда от одной трудности идешь к другой, то начинаешь думать, нет ли в этом своего рода удовольствия. Потому что напротив, пробуждается энергия: «Все равно смогу!», «Не сдамся!». А впадать в депрессию - этого я терпеть не могу. Ненавижу эти бесконечные страдания: «Ах, провал!» «Все кончено!» А у меня наоборот в такие моменты пробуждается энергия (смех).
И: У Бетховена одновременно с разочарованием в любви стала развиваться глухота. А ведь слух очень важен для композитора. Вот и сейчас у Вас шея и спина болят из-за игры на ударных. И ведь может настать день, когда Вы уже не сможете играть на барабанах. Мне кажется, тут есть что-то общее.
Й: Да, наверное, есть. Он терял слух... Но даже будучи глухим, можно писать музыку. Можно слышать своим внутренним слухом. Но когда так слушаешь, это не производит впечатления. Это действительно очень горько. Вот например, если бы нужно было бы лишиться одного из пяти чувств, какое бы Вы выбрали?
И: Зрение и слух важны... Пожалуй, без обоняния можно прожить (смех).
Й: Обоняние, значит.. А я не знаю.. Чего можно было бы лишиться... А если бы ни одного не осталось?
И: Ни одного? Пришлось бы жить только в своем внутреннем мире.
Й: И может быть, в таком случае обнаружилось бы что-то еще, помимо 5 чувств.. Шестое чувство!
И: Но в таком случае не было бы способа проявить его вовне.
Й: Но если внутренний мир будет совершенно оторван от внешнего, это будет, возможно, завершенный, самодостаточный мир...
И: Например, если Вы достигнув вершины, не сможете из-за состояния здоровья выступать как исполнитель, Вы сможете направить эту энергию в другую область, например, на сочинение музыки, стихов?
Й: Этого я не знаю. Не знаю почему, но барабаны мне необходимы... Не знаю, почему...
И: Но произведения, созданные в момент выхода из бесконечного отчаяния, для того, чтобы вырваться из него, будут иметь очень сильную энергию, которая способна поразить сердца людей.
Й: Да, это так. Ведь она написана для себя, так ведь? Но ведь именно потому, что музыка, написанная своими руками может исцелить себя самого, она может воздействовать и на других людей. Вот что я думаю.
Крейслериана.
Роберт Александр Шуман.
И: В этот альбом вошла баллада Шопена №1, о которой мы недавно говорили. В том же сборнике была опубликована баллада №2, которая как раз посвящена Шуману.
Й: Шуману?
И: Да, но на самом деле перед этим Шуман посвятил «Крейслериану» Шопену.
Й: Вот оно что! Я этого не знал. Надо же, два произведения, которые отобраны для этого альбома, оказывается, связаны между собой. Я не использую их на концертах Х, выбрал потому, что они мне просто нравится. И оказалось, что между ними такая связь...
И: Перед этим мы как раз говорили об интуиции, и удивительно, что Вы из многих произведений бессознательно выбрали те, которые имели связь между собой. Наверное, так часто бывает?
Й: Да, не знаю, почему, но так бывает часто. Интересно, почему же это (смех). Поэтому участники группы часто говорят, не инопланетянин ли я (смех). Но вообще, это замечательная музыка. Думаю, что когда слушаешь, очень заметно, что это музыка минорного состояния души.
И: Возможно. В начале Шуман начал писать эту музыку в подарок любимой девушке по имени Клара. Ее название «Крейслериана» похоже на имя Клара. Однако прежде, чем он закончил это произведение, случился скандал с отцом девушки (учителем Шумана по фортепиано) и они были разлучены. В это же время умер близкий друг Шумана, и вспоминая о нем, композитор завершил это произведении, находясь в состоянии полного отчаяния. Он не мог посвятить его Кларе и решил посвятить Шопену.
Й: Но если такое произведение посвятить девушке, она, пожалуй, испугается! (смех)
И: Да, и правда, страшно.
Й: Да, это именно так. Когда я впервые услышал, мне стало страшно (смех). Но на самом деле, ту запись, что я слышал впервые, нельзя было поместить в эту антологию, так что я взял другую запись, но тут, честно говоря, атмосфера немного другая.
И: И сейчас в концертах Вы используете...
Й: В самый напряженный момент драм-соло. Если о говорить о нынешних выступлениях, то когда ударная установка поднимается на самый верх. Это самый важный момент для меня.
И: Да, наверное, в душе Шумана было что-то опасное (смех). Может быть, что-то близкое к Йошики (смех). Прежде всего, в юные годы он одинаково любил музыку и литературу, и лишь после колебаний выбрал путь музыки. И хотя он был талантливейшим пианистом, правая рука...
Й: А, я знаю про это. Указательный палец стал неподвижным.
И: Да, как написано в материалах, «для того чтобы усовершенствовать технику игры на фортепиано, он предпринимал близкие к безумным опыты. Чтобы развить другие пальцы на руке, он сильно связывал безымянный палец, но из-за этого сустав отвердел и рука стала неподвижной. Понимая, что путь пианиста для него теперь закрыт и осталась возможность быть лишь композитором, с осени 1833 года он погрузился в глубокую депрессию».
Й: Надо же, занимался до тех пор, пока рука не онемела..
И: Когда он что-то делал, то шел до конца, за грань разумного. Но я тоже не раз во время интервью спрашивал Вас: «Какая была необходимость доходить до такого?». Сколько раз в прошлом звучал такой вопрос! (смех).
Й: Да, не стоит мне судить о других людях (смех). Нет, в такие моменты где-то внутри я понимаю, что делаю что-то странное, но в конце концов думаю: «Ну, и ладно!».. Конечно, странно все это, на самом-то деле (смех).
И: Да-да, что-то близкое (смех). Но Шумана затем настигли несчастья, один за другим умерли старший брат и сводная сестра. И он действительно сошел с ума, в 23 года.
Й: Сошел с ума...
И: Однако в тот раз он смог исцелиться, хотя у него и оставались болезненная апатия и страх высоты. В то время он полюбил Клару, и как раз в этот период среди трудностей и написал "Крейслериану". После пяти лет взаимной любви, Шуман и Клара, наконец, смогли пожениться. После этого у него было несколько лет счастливой жизни, и он писал в год более ста произведений.
Й: Потрясающе! Однако почему судьба, словно в насмешку, послала ему тяжелую болезнь...
И: Головокружения, нервное истощение, периодическое сумасшествие, а потом к этому добавились еще и галлюцинации и потеря слуха. В стремлении достигнуть самого дна своего внутреннего мира, метаниях от крайности к крайности произошел душевный разлом. Об этом он писал в своем дневнике: «Одновременно бедный и богатый, слабый и сильный, устав от жизни, наполнен страстью». Иными словами, отточив до предела восприимчивость, он уже перешел грань естественного и заболел. Вы тоже часто говорите: «Внутри меня ничего нет». Разве это в чем-то не близко?
Й: Нет, у меня по-другому. Не бывает так, чтобы 100 процентов плюс и одновременно 100 процентов минус. У меня каждый раз крайность — что-то одно, либо 100 процентов плюс, либо 100 процентов минус. Например, когда совершенно расстроен, то начинаю думать: «И что я делал до сих пор, все не то!», «Надо все бросить!», то есть начинаю думать только о плохом. Но если среди этого минуса появится хотя бы 0,01 процент позитива, то я смогу все полностью видеть в положительном свете. Я и сам думаю, что такие люди бывают редко. Но я все же не как Шуман (смех). Когда слушаешь эту мелодию, понимаешь, что ее написал не обычный человек (смех). А, он ведь совершил самоубийство?
И: Нет, не совсем. Тут написано: «...3 февраля 1854 года у него неожиданно случилось сильное душевное расстройство. После небольшого улучшения, 27 февраля он сам решил отправиться в больницу для душевнобольных. Но неожиданно выскочил из дому и бросился в реку Рейн. Осталось загадкой, что это было — то ли действие вследствие утраты разума, то ли, напротив, последний акт пробудившегося отчаяния». В этот раз его спасли, но через два года он скончался в больнице для душевнобольных. И эта смерть тоже была не обычной.
Й: Да.. Но неужели человека, который ради творчества ищет себя самого, подстерегают такие опасности?
И: Сам Шуман писал: "Моя музыка— вовсе не то же самое, что работа обычного чернорабочего. Моя музыка — в большей степени, чем может себе представить человек, принуждает мое сердце к жертве». В то время большое распространение в искусстве получил романтизм, но лишь немногие могли работать ежедневно с невероятным напряжением.
Й: Наверное, он стремился не к повседневным делам, но искал во внутреннем мире нечто иное..
И: Вот что еще написано про него: «Шуман мог превращать в звуки музыки все дисгармоничные силы того времени, в котором он жил. Противоречия его времени, его внутренние противоречия он исследовал до конца. Следовательно, Шуман не мог жить вне опасной обстановки. Источник его величия в том, что он принимал этот опасный вызов»...
Й: А! «Он не мог жить вне опасности». Это я хорошо понимаю. Это хорошо. Но если говорить обо мне, то я скорее стремлюсь к опасностям, нежели не могу жить без них.
И: Сам?
Й: Да. Для творчества мне не нужна стабильность, я хочу вызовов... Думаю, что сама жизнь человека — это творчество.
И:То есть Вы сами, естественным образом стремитесь к каким-то стимулам, раздражителям?
Й: Да... Наверное, поэтому каждый день их у меня получается слишком много (смех). Наверное, я сам стремлюсь к этому. Но конечно, чувства все равно в смятении. Что-то стал слишком ранимым... Однако все же часто могу справляться с общепринятыми нормами... Не, наверное, больше не могу (смех). Нет, скорее я создаю такую среду, в которой могу справляться.
И: Понятно. Итак, у Шумана, который прожил такую бурную жизнь, все же было счастье — это взаимопонимание и любовь с Кларой, его женой, которая была и героиней "Крейслерианы", и к тому же получила широкую известность и как пианистка. После его смерти она посвятила себя распространению его произведений и исполняла его музыку.
Й: Замечательно... Да, произведения искусства продолжают жить вечно.
Молдау.
Бедржих Сметана.
Й: Это прекрасная музыка. Я почти не знаком с музыкой Сметаны, но это произведение произвело на меня большое впечатление. Честно говоря, в школе, когда был конкурс хоров, я аккомпанировал хору на рояле, исполняя именно эту музыку. Поэтому я ее и знаю.
Й: Вот оно что!
Й: Но потом я совершенно забыл об этом, просто она мне нравилась, но где-то в памяти все же отложилось, что когда-то я играл ее на рояле. И вот недавно директор Цуда-сан говорит: «Я хочу, чтобы ты обязательно послушал эту музыку. Она очень в твоем стиле». Что же это такое, думаю, взял СД, и там оказалась именно это произведение. «А!! Знаю, знаю! Я играл аккомпанемент!», и в этот момент снова все вспомнил. Прослушал ее заново — это замечательная музыка! Но если подумать, подсознательно она все равно легла в основу, все равно оказала влияние на меня.
Й: Недаром Цуда-сан сказал, что музыка в стиле Йошики! :) Действительно, она оказала влияние. Между тем, Сметана - это композитор, родившийся в Чехии. И эта симфоническая поэма «Молдау» вошла в цикл «Моя Родина», который он писал 6 лет. В этом произведении с потрясающей силой переданы чувства по отношению к родной стране, которая подверглась нападению и не смогла сохранить независимость.
Й: Да, когда я слушал, то ощущал большую силу в этой мелодии, был просто захвачен ею.
И: Молдау — это река, которая протекает в Чехии. Ее истоки — это горячий и холодный источники, сливаясь, они образуют реку Молдау. Сметана, постоянно возвращавшийся мыслями к родной реке, вложил свои чувства в музыку. Когда слушаешь музыку, это становится более понятно. «Теплый источник — это звучит флейта, холодный источник — это кларнет. Сливаясь, источники образуют небольшую речку. Затем эта речка течет через леса, а потом через большую долину, где проходит праздник. Люди складывают легенды о реке. Затем она бежит дальше под лунным светом, на ее берегах танцуют русалки, мимо руин и мимо величественных замков и, наконец, превращается в большую реку, и все это выражено в музыке».
Й: Здорово! Чувства человека, лишившегося родины, отразились в музыке. Словно вся жизнь вложена в мелодию, действительно, прекрасная музыка.
И: И Сметана в 50 лет утратил слух...
Й: И он тоже? В последнее время такое чуть не про всех слышишь! И почему такие артисты попадают мне в поле зрения? И отчего происходят такие травмы души и тела...
И: Может быть, как Вы раньше говорили, существует нечто вроде программы разрушения, и она особенно действует именно на людей творчества. Навлечь на себя большое отчаяние, чтобы преодолевая его, подстегнуть себя на создание прекрасной музыки, может быть, это бессознательное стремление...
Й: Если задуматься, в мире многое происходит таким образом, особенно разные происшествия, но ведь все равно это происходит по собственной воле?
И: А про Йошики особенно я склонен думать именно так! (смех).
Й: Да, я не думаю, что все происходит просто случайно. Думаю, что происходящие в реальности события как-то связаны с моей волей. Иногда кажется, что я сам как бы вызываю какие-то события, что имеется какая-то связь. Если бы все было чистой случайностью, то и вероятность происходящих событий была бы совсем иная. Так что и встречи, и все прочее не происходят случайно, это действительно как-то связано с моей волей.
И: То есть сила намерения действует в какой-либо форме?
Й: Например, если сознательно думать, что какое-то событие должно случиться, то оно произойдет. Так можно прийти к оккультизму. Но я думаю, что тут что-то иное. Ведь слишком часто бывают случаи, когда думаешь : «Как хорошо, что все случайно уладилось!» Но с другой стороны, я всегда говорю: «Нет ничего невозможного!»
И: Артисты, люди творчества обладают необычайно высокой восприимчивостью, поэтому любое событие оказывает на них в десять раз большее влияние, чем на обычных людей, и может быть, это тоже чувствуется.
Й: И это становится причиной травм тела и души ? (смех).
И: Может быть, это избранные люди, артисты.
Й: Ну, может быть...
И: Но все равно, не обычные люди! (смех)
Й: Да, не обычные. Только не избранные, а скорее избирающие?
И: Ааа!
Й: Я вовсе не хочу быть выбранным, ни для чего (смех).
И: Но ведь это гораздо более интересно, чем заурядная жизнь безо всяких волнений?
Й: Я просто жду того дня, когда я смогу сказать «Интересно!» (горький смех). Нет, в определенном смысле такая жизнь, конечно, интересна. Но не так, что бы просто, со смехом сказать: «Как интересно, ха-ха-ха!», потому что постоянно оказываешься в безвыходном положении, все это очень тяжело. Так что иногда я перестаю понимать, что же тут счастливого. Если считать, что этот человек счастлив, это значит, что какая ситуация бы ни была, он все равно счастлив... Однако многие люди снаружи выглядят счастливыми, а на самом деле они так не думают о себе... К тому же все люди по-разному понимают, что такое счастье.... Однако внутри меня точно хаос...
Air on G String from Suite #3
Иоганн Себастьян Бах
И: Это произведение помещено последним в альбоме...
Й: Да, это завершение. Но сам я, честно говоря, не хотел ставить его в конец. Мне хотелось, что бы в конце было что-то такое: «Да—н!» Искал, искал, много думал, хотя это и не альбом с моими собственными произведениями, и все же решил сделать такое окончание. Под влиянием «Jealousy». Когда я отбирал музыку, думал о порядке расположения, то всегда думал и о трех альбомах Х, и в этом сборнике чувствуется отзвук «Jealousy» - и в построении, и в выборе концовки.
И: То есть эта ария Баха соответствует «Say Anything»?
Й: Да.. вообще, это прекрасная музыка.
И: Во время концертов Х эта музыка звучит в конце драм-соло, до того момента, пока Йошики не бросает тарелку на пол. Почему для такого момента выбрана именно эта музыка?
Й: Первоначально музыка выбиралась для того, что бы передать зрителям драматизм драм-соло. Но кроме того, она производит впечатление и на меня. После драм-соло состояние и в физическом плане, и в психологическом просто никакое, и когда в этот момент звучит прекрасная мелодия, то она просто пронзает сердце. И когда я слышу ее в этом состоянии, всегда слезы на глазах. Но я даже не осознаю иногда, что слышу ее в этот момент. В это время я просто блуждаю по сцене, словно нахожусь в каком-то ином мире.
И: То есть совсем иные чувства, чем когда Вы слушаете эту музыку в обычном состоянии?
Й: Другие. Какой бы красивой ни была мелодия, многое зависит и от душевного состояния, в котором ее слушаешь. Поэтому когда я слушаю ее в обычной жизни, то думаю: «Какая хорошая музыка!», я действительно очень ее люблю, даже слезы на глазах порой выступают (смех).
И: Во время драм-соло, и это понятно даже зрителям, у Вас полностью незащищенное эмоциональное состояние.
Й: Да, совершенно не защищенное. Полностью обнажаюсь. В это время прекрасная мелодия действительно пронзает сердце. ...На самом деле, словно пронзает. И напротив, негармоничные аккорды тело не воспринимает, они проносятся мимо. И поэтому во второй половине драм-соло крики воспринимаются как будто с другой стороны, все эти «Вау!»
И: То есть Вы не осознаете того, что их слышите?
Й: Я слышу, но как-то совершенно по-другому, словно полностью становлюсь другим человеком. Но когда в конце драм-соло раздается эта ария, то она словно пронизывает все тело. Не просто касается кожи, а действительно пронзает. Так что это не просто красивая мелодия, в ней заключена опасность. И может быть, более приятная мелодия просто оцарапала бы кожу.
И: Это звучит просто невероятно.
Й: Да, наверное, так. А ведь эта музыка была написана более двухсот лет назад. И преодолев эти двести лет, она все так же пронзает сердца людей.
