Разрушение
Перед самым анкором, когда концерт Х достигает наивысшей кульминации, во время последней песни «Оргазм» Йошики ломает свою ударную установку. Остальные участники группы уходят со сцены, и Йошики швыряет том-том, пинает басовый барабан, затем хватает стойку с тарелкой и продолжает бить ей. Осколки барабанов, острые, как ножи, разлетаются в разные стороны, оставляя раны на теле Йошики...
Эти яростные действия по разрушению он совершает на самом высоком подъеме чувств, то ли восторга, то ли гнева, не ощущая боли от полученных ран. Кажется, что разрушение — это его глубоко вложенный внутренний инстинкт.
Когда видишь сцену разрушения, то кажется, что это совсем другой Йошики, отличный и от пианиста, и от барабанщика, и от музыканта.
*
И: Когда во время «Оргазма» Вы ломаете ударную установку, то возникает чувство, похожее на ощущения во время драм-соло?
Й: Нет, совсем другое. Не знаю почему, но я издавна любил разрушение (смех).
И: Это очень заметно (смех).
Й: Но когда я на сцене ломаю установку, действительно чувствую себя классно.. примерно один раз из двух. Вдруг вспоминаю: «А, так это же концерт!» и тут же остываю. А иногда в это время думаю: «Черт возьми! Почему я должен это делать!» (смех).
И: А когда чувствуете себя хорошо?
Й: Тогда в голове только одно: «Просто хочу все сломать!» Иногда, ломая все, начинаю смеяться. Со стороны это, наверное, выглядит несколько зловеще (смех). Но в это время я чувствую себя лучше всего! Я действительно чувствую наслаждение, хотя, может быть, за этим кроется гнев, ведь гнев — это тоже энергия. Но для меня это не просто шоу само по себе. Чтобы решиться ломать, нужно, чтобы что-то снизошло сверху. И хотя это и выглядит как шоу, но сам я внутри думаю: «Действительно сейчас все сломаю!»
И: Иными словами, это не просто шоу, Вы хотите что-то донести этим?
Й: Да-да-да. И поэтому если в тот момент, когда я ломаю, из зрительного зала послышатся крики типа «Ох!», то наверное, перестану, а может быть, наоборот, держа в руках стойку с тарелкой, направлюсь к зрителям (смех). Такие чувства. Разрушение, которое является выразительным средством рок-шоу — это совсем другое.
И: То есть, в этот время зрителям лучше не кричать.
Й: Да, как раз проявляется эта жесткая атмосфера.. но мне неприятно, если все это становится просто шоу. И поэтому порой, в зависимости от настроения и ситуации, я не собираюсь ничего ломать. Если разрушение будет запланировано заранее, то это будет бессмысленно, и тогда это тоже нужно сломать.
И: Кажется, для Вас сам процесс разрушения - это одно из инстинктивных способов самовыражения?
Й: Да, это так. Иногда я думаю, что «разрушение» - это вообще все, «разрушение» - это точка начала. Ведь и клетки человека постепенно разрушаются и возобновляются. И через несколько дней все клетки станут совершенно другими, по сравнению с сегодняшним днем.
И: Да, это процессы, которые происходят со всеми живыми существами, в том числе и с человеком с момента рождения, потому что в конце все умирают. Поэтому разрушение само по себе заранее предопределено.
Й: А, так поэтому имеются механизмы разрушения. Они заложены в программу человека.
И: У Вас есть план чему-то научить фанатов, которые смотрят на сцену разрушения, передать какие-то идеи?
Й: Нет, такого нет. Я ничего не навязываю, «Я хочу выразить это, воспринимайте, как хотите». Даже если кто-то смотрит и думает: «Что это он такое делает?», то и ладно. А если кто-то подумает: «Именно разрушение является исходным пунктом творчества», то я буду рад.
И: То есть это самовыражение имеет смысл только для Вас самого?
Й: Да, все что мы делаем, мы делаем вовсе не для того, чтобы что-то показать людям. В конце концов, у разных людей разные ощущения, и в отношении музыки, и в отношении представления, и в отношении драм-соло, если спросить об эмоциях, то все высказывают разные мнения. Поэтому невозможно всем этим людям сказать: «Делай так!», и у меня нет такого намерения. Разве что: «Неплохо было бы сделать так?» Но сам я перед этим обязательно: «Во всяком случае, я буду делать так!» (смех).
И: Но если то, что вы хотите выразить, будет понято, этого будет недостаточно?
Й: Но у меня часто бывает, что я сам хорошо не понимаю свои замыслы. Мне нравятся вещи, которые, с одной стороны, просты, но с другой стороны, сложны для понимания. Например, если посмотреть, то драм-соло — это просто драм-соло. Но на самом деле каждый раз происходит то, что я сам не могу до конца выразить словами. Просто, но сложно, не так ли?
И: Понятно (смех).
Й: Так же и в том, что касается разрушения. Я просто ломаю. Кажется, что все просто. Но если подумать, какой в этом кроется смысл, то понять сложно (смех). Поэтому я и люблю такие вещи, над которыми потом можно задуматься. Вроде как очень простые, но если по-настоящему пропустить через себя, то почувствуешь: «И что же это такое?»
И: Так что если говорить о разрушении, то только от индивидуальности человека зависит, поймет ли он, в чем тут радость... Например, некоторые люди чувствуют страх, когда ломают вещи, есть люди, которым это нравится, может быть, есть и такие, которым неприятно ломать вещи, но они любят смотреть, как это делают другие (смех). Люди бывают разные.
Й: Да.. но почему страшно ломать вещи? Я сам не могу сказать, что совершенно не боюсь, где-то есть инстинкт сохранения. А может быть, тут добавляются знания и опыт. Например, с детства знаешь, что если сломаешь руку, будет больно, хотя пока не будет собственного опыта, этого не поймешь. Поэтому опыт и знания порой очень мешают. Мешают чистому самовыражению.
И: Да, для творческого человека, возможно, они и являются помехой. Когда -то давно я читал в книге, что младенец, который пока ничего не знает, без страха и сомнений тянет в рот любую вещь, какой бы опасной она не была. Потерять эти ощущения, это любопытство невинного ребенка и означает конец творчества.
Й: Понятно. Поэтому для меня, в том, чтобы ломать барабаны, тоже были некоторые сомнения, но сейчас это имеет настоящий смысл. «Хорошо, однако!» (смех). Хотя при этом я и получаю раны. Именно при этом я получаю больше всего ран и порезов...
И: Когда осколки летят.
Й: Да, На Кюсю у меня было около 7 порезов. Но когда я ломаю, то не думаю об этом, боли не чувствую, совершенно не боюсь пораниться.
И: Обычно человек чувствует себя защищенным в мире знаний, опыта и здравого смысла. Но ведь страшно, если в этот мир ворвется «разрушитель»? Поэтому есть разница, касается ли «разрушение» только собственного мира или же ранит еще и других людей.
Й: Если я раню другого человека, то сразу же хочу поранить и себя. Но на самом деле «разрушение» как таковое, возможно, шире, чем это понятие. Преодоление всяческих ограничений. И поэтому порой я чувствую, что зрители испытывают такие же чувства и тоже поворачиваюсь к зрителям. Например, кидаю что-нибудь (смех). Обычно я знаю, что это опасно, но, может быть, я просто верю, что зрители чувствуют тоже самое. Плохо это или хорошо — это уже другой вопрос. Например, если кто-то выпрыгнет с оружием, то все равно раны не нанесет. И сейчас я думаю, что заключается в этой атмосфере.
И: Другими словами, это свобода от здравого смысла и прочего?
Й: Может быть.. но свобода — это хорошо. Может быть, близкие чувства у меня и по отношению к нынешней музыке...
И: То есть?
Й: С недавних пор я все думаю, что, может быть, музыка стала слишком соответствовать шаблонам? В плане искусства становится просто найти выразительные средства, но, с другой стороны, некоторые вещи становятся слишком простыми. Например, достаточно соответствовать какому-то стилю, и это будет легко воспринято как искусство. И напротив, если художественности нет.. Впрочем, я не в том положении, чтобы говорить высокие слова, может быть, в изобразительном искусстве или в театре действительно есть свобода.
И: Но с другой стороны, музыку могут слушать все, от детей до стариков, так что это наиболее массовый вид искусства, так что из-за этого, может быть, тут легко поддаться шаблонам.
Й: Это так. Однако, если говорить с точки зрения рок-группы, говорить об оригинальности и художественности, то тут тоже есть стороны, которые воспринимаются достаточно легко. Но я хочу быть более основательным, так сказать. Не то, что бы я был разочарован в окружающей обстановке, я очень хорошо чувствую окружающую обстановку, но думаю о том, что хорошо бы сделать что-то иное, что ли, или все полностью удалить. В последнее время мир так расширился, и я часто думаю о чем-то таком. Так что люди часто называют меня и особенным, или вовсе эгоистом (смех).
И: Основное отличие в том, что Вы хотите выразить.
Й: Да. В конце концов, я думаю, может, я вовсе не таков, каким должен быть (смех). Не то, чтобы я был особенно уверен в себе, но почему бы и нет? Может быть, тут играют роль знания и опыт, о которых только шла речь. Когда речь идет о записи или о промоушене, все говорят: «Обычно здесь делается так» или «Обычно это вот так», все время оглядываясь на это «обычно». Я же действую совсем по-другому, хочу делать так, словно это «обычно» вовсе не существует.
И: Наверное, это связано не только с музыкой, но и вообще со стилем жизни...
Й: Это так. Поэтому для меня тема жизни - «хочу стимул!» Это стало словно моим девизом.
Это не связано напрямую с музыкой, просто я хочу делать вещи, которые дают импульс. Хотя, конечно, речь не идет о преступлении (смех).
И: Думаю, что сейчас Ваша жизнь полна разного рода стимулов.
Й: Да, но я чувствую определенные путы. Поэтому я хочу их разрушить. Конечно, сейчас имеются различные рамки, и мне кажется, что все же я не свободен полностью. И поэтому пусть обо мне не думают только как о музыканте. Мне очень хочется, чтобы меня поняли и как человека Йошики. Сейчас я выражаю себя игрой на рояле и ударных, сочиняю музыку, но в будущем я хочу выражать себя всем своим телом. Нет, это не то, чтобы показывать только свое тело и кожу (смех). Нет, может быть, просто полностью все тело от кончика пальцев на руках до кончика ногтей на ногах использовать для того, чтобы написать все это или сыграть все это на рояле. Я действительно хочу полностью выражать себя всем телом.
